Его должница. Бой за любовь - Евсения Медведева

А теперь она просто обнимает меня?

— Сонечка, я приехала к вам домой, а Зинаида сообщила, что ты поспешно съехала! — она снова всплеснула руками, ведь она так делала всегда, когда хотела быть убедительнее. — Я переживала за вас с Артёмкой.

И в этот момент моя свекровь так громко фыркнула и поспешила удалиться. Бабуленька билась колёсами о стойку камина, пыталась вырулить, но так разнервничалась, что не могла справиться с джойстиком.

Но мама даже не обернулась на шум, потому как уже бежала и громко сюсюкала:

— Внучек мой! Артемий! — мама видела, что сын спит, но ей уж очень хотелось рассмотреть Князева поближе, что ещё раз доказывало, что ей безразличны другие.

— Простите… — Князев вдруг шикнул и выставил руку, останавливая порыв бабушки.

— Татьяна Николаевна, — мама безропотно подчинилась и снизила громкость голоса.

— Татьяна Николаевна, пацан спит, и я не думаю, что стоит его будить, — Игорь кивнул Дине Семёновне, и та с готовностью бросилась на помощь. Она помогла и Лизавете Михайловне выпутаться из тупика, а после открыла дверь в холл, чтобы Князев смог отнести Артёма в свою комнату.

И лишь когда мы с мамой оказались наедине, её лицо перестало походить на кадр идеальной домохозяйки из глянцевого журнала.

— Ну и что это всё значит? — она прокрутилась и начала осматриваться, не ограничивая себя нормами приличия, ведь посторонних здесь больше не было. Можно быть самой собой.

— А что тебя интересует?

— Почему я последней узнаю о том, что тебя подозревают в убийстве мужа? Почему я случайно узнаю о том, что моя дочь вышла замуж, а ещё её выгнали из клиники? Ты тайком переезжаешь, а твой адрес мне передают соседи! София, это что такое? Как твоя жизнь за столь короткий срок стала похожа на дешёвый сериал?

— Возможно, с тех пор, мама, как я перестала жить, а начала выживать? С тех пор, как родная мать выгнала дочь и внука из квартиры, не думая ни о ком, кроме своего Каренчика!

— Что ты несешь? София… Квартира была в центре, и половины от суммы тебе бы хватило на первоначальный взнос для ипотеки, но вместо этого ты предпочла лечить чокнутую старуху, отдавшую все свои сбережения мошенникам! Кто вложил тебе эти мысли в голову? Что с тобой? К тебе в гости приехала мама, а ты даже не представила меня своему мужу? А он? Почему он сбежал? Разве так себя ведут порядочные…

Я было открыла рот, чтобы пуститься в перепалку, но вдруг внутри что-то треснуло… Мне стало так неинтересно продолжать этот извечный спор. Не найти этот баланс между нашими мировоззрениями.

— Мам, что тебе нужно?

— А с чего ты взяла…

— Хватит! Я умоляю тебя, прекрати! Говори, что тебе нужно, и закончим этот бессмысленный разговор. Ты не узнаешь ничего ни о свадьбе, ни о моём муже, ни обо мне. Эта тема закрыта раз и навсегда. А теперь говори!

— Мы с Кареном решили продать дачу, — мама вдруг сменила тон голоса и захлопала ресницами.

— И что? — и вот тут пришёл мой черёд смеяться. Я выдохнула, сбросила наконец-то рюкзак с вещами и прошла на кухню. Горло саднило от сухости, а ещё там застряла смешинка.

— А то, что бабушка, оказывается, отписала дачу на тебя и Артёма. И теперь без тебя это сделать невозможно, — вспыхнула мама и бросилась меня догонять. — София, что ты улыбаешься?

— Ты сейчас серьёзно? — сделала глоток холодной воды, но даже это не помогло.

Смех рвался наружу каким-то потоком истерики. И это я ещё говорила Игорю, что у него отец чокнутый? Вот кому-кому, но не мне этому удивляться.

— Ничего я подписывать не буду, — стёрла выкатившиеся от смеха слёзы, а после вымыла стакан и убрала в сушку. — Если это все, то можешь идти, а то времени много, а тебя Каренчик ждёт.

Если честно, сейчас мне хотелось просто остаться в тишине. Чтобы никто не дёргал, не задавал вопросов, не устраивал разборок.

Вместо того чтобы укладывать сына спасть, я вынуждена делить невесть откуда взявшееся наследство.

— В каком смысле не будешь? — мама зависла, абсолютно не готовая к отказу.

— В прямом. Бабушка отписала дачу мне и Тёмке?

— Да, — мама растерянно кивнула.

— Тогда какие вопросы?

— София, ты что, не понимаешь? Мы внесли первоначальный взнос на квартиру для Карины! — мама вспыхнула и бросилась на меня, полыхая яростью.

— Карина Кареновна? Я правильно понимаю?

Мама вовремя остановилась, заметив, что мой настрой сменился. В то время, когда мы скакали по съемным углам, моя мама знала о даче, которую мне оставили дедушка с бабушкой, и молчала? А теперь, узнав, что я переехала в шикарные апартаменты, решила и вовсе забрать?

Ответить на мой вопрос ей было нечем. Она просто пыхтела от ярости и пыталась придумать отговорку.

— Мам, ты сама уйдёшь? Или вызвать охрану?

— Нет, я уйду… — мама сдернула со спинки кресла свою сумку и направилась к выходу, но напоследок обернулась. — Вот только меня завтра вызвали на допрос, и я не постесняюсь и расскажу, что впервые слышу о твоём муже. И очень сомневаюсь в том алиби, которое вы состряпали!

Я просто не узнавала свою мать… Черты лица заострились, губы в ниточки превратились, брови взлетели вверх. И пришла её очередь смеяться…

Она всерьёз радовалась возможности посадить родную дочь в тюрьму за то, что она не совершала? А ведь она не задала вопроса, не попыталась выяснить подробностей… Словно уже всё знала!

— Стой, мам. А ты про обвинение-то откуда узнала? — прищурилась, хотя уже прекрасно знала ответ на этот вопрос. — Генерал в гости приезжал?

— Да… И что? — она вскинула подбородок, явно наслаждаясь своей временной победой.

— Ну, тогда проблем с деньгами у тебя нет. Да, мам? Продала свою дочь единственную? Ну, тогда вопрос с дачей снят? Срубила с генерала бабла? — не знаю, откуда взялись эти силы и смелость, но сейчас меня уже из себя ничего вывести не могло. — Давай… Только на всякий случай…

Подняла руку, указывая на глазок видеокамеры, резво подмигивающей красной лампочкой прямо над входом в квартиру. И именно там стояла мама.

— Фактически ты призналась, что за некое вознаграждение готова очернить свою дочь. Если ты или твой Каренчик хоть полслова вякнете на допросе, я лично разнесу эту запись по всем домовым чатам! Звездой проснешься, мать года! Звездой!

— София!!!

Моя мама ничего не боялась… Ничего, кроме общественного мнения.

И бороться с ней можно было только