Его должница. Бой за любовь - Евсения Медведева

Ради Тёмки я готова на всё!

Очевидно, охрана услышала повышенный тон голоса и распахнула дверь, куда и вывалилась мама…

Мне ещё ни разу в жизни не было так стыдно. Ни разу… Особенно когда я заметила тлеющий в темноте террасы кончик сигареты…

Я совершенно бездумно выпорхнула на свежий воздух, падая в крепкие и надёжные руки.

И кажется, к этому ощущению я уже стала привыкать.

Глава 28

28

— Мама! Доброе утро! — на кровать что-то упало, потом подпрыгнуло… И «землетрясение» повторилось.

Снова и снова…

Сон был таким сладким, красочным, уютным и тёплым, что не хотелось возвращаться в реальность. И так бы я и сделала, если бы моим будильником не был самый лучший мужчина на этом свете — мой сын.

— Тём… Сколько времени?

— Бабуленька сказала, что ты вовсе не лентяйка, а просто очень устала. А дядя Игорь запретил входить в твою комнату, пока маленькая стрелка не укажет на цифру десять, а большая на двенадцать… Или наоборот, — вдруг Тёмка замолчал и даже прыгать перестал, потому как засомневался, что выполнил указание Князева.

Послушание сотого уровня… А ещё говорят, что мальчикам больше нужна мать, чем отец.

Нет! Нет! И ещё сто раз нет. Адекватный отец нужен и девочкам и мальчикам. А моему изголодавшемуся по мужскому слову пацану он нужен намного больше.

И вдруг горько стало… И воспоминания о похоронах Васи, а ещё осознание, что эта квартира и мой счастливый ребёнок — явление временное, с ограниченным сроком действия. Пробник, чтобы знать, как должно быть…

— Доброе утро, милый мой, — перекатилась на спину, сцапала сына и прижала к себе, успокаивая встревоженное материнское сердце. — Ты почему мокрый?

Прошлась ладонью по влажным волосам, провела носом по его шее, уловив не аромат сладкой дыньки детского геля для душа, а запах пряной свежести и можжевельника.

Чёрт… Этот запах сводит меня с ума! Я вчера мало походила на взрослую женщину, бросилась к нему в объятия и разревелась, как идиотка полная. Намочила его рубашку, махнула соплями по плечу и сбежала в свою комнату, запершись на замок, а для уверенности ещё и креслом подпёрла. Но сегодня всё будет иначе.

Чёрт… А как Артём оказался в моей комнате?

— Мы с дядей Игорем сначала были в спортзале, а потом плавали в бассейне! А ещё там есть боксерский ринг, и дядя Игорь пообещал подарить мне красные перчатки, — мой сын был в полном восторге! Его голос срывался на визг, а ещё он постоянно косился в сторону распахнутых дверей, перед которыми стояло злосчастное сдвинутое и явно не ребёнком кресло.

— И где же твой кумир?

— Уехал на работу, — вздохнул Тёмка. — Открыл мне дверь, сказал, когда тебя можно будить, а потом уехал.

— Ты завтракал?

— Ещё нет!

— Тогда идём? Я только сначала бабуленьку в душ свожу, и мы приготовим всё, что ты скажешь!

Мне стало дико стыдно за эту непозволительную слабину. Проспать до десяти утра? Оставить сына и свекровь на совершенно постороннего мужчину? Бабуленька там, наверное, из последних сил терпит!

Рванула в спальню напротив, но Лизаветы Михайловны там не было…

— Тём?

— Бабуленька на балконе, а ещё утром у неё был врач, — Тёмка снова запрыгал на кровати, заполняя спальню счастливым визгом.

Утром? Это во сколько? Что я ещё проспала?

— Дядя Игорь сказал, что врач будет приходить каждые четыре часа.

— Что-то твой дядя Игорь сильно раскомандовался!

Накинула поверх сорочки халат и вышла в гостиную. Я была слишком зла, чтобы думать здраво. Но всё закончилось в один момент… Моя любимая бабуленька сидела на террасе, размеренно покачивалась в своём новом кресле, подставив лицо ласковому утреннему солнышку.

— Прости, милая моя, — я опустилась на колени и уложила лицо в её сухие ладошки. — Я что-то совсем расслабилась. Пропустила наше с тобой утро, не включила твой любимый сериал, не сделала тебе причёску…

Провела пальцами по распущенным седым волосам, не в силах отделаться от пресловутого аромата свежести его геля для душа. Здесь будто все им пропахло… Он вытесняет, отравляет, одуряет…

— Прости, дочка, — вдруг Лизавета Михайловна улыбнулась впервые за несколько дней. — Он хороший.

— Кто загадочный утренний врач? Он сделал тебе капельницу? А укол? — я перевернула её руку, чтобы найти свежий след на тонких уставших венах. — Ты хочешь в душ? Я сейчас же…

На кофейном столике лежала карта бабуленьки. Я машинально стала перелистывать страницы, с удивлением обнаружив, что здесь была не просто сиделка… На последней странице откорректированы последние назначения, а ещё стоит штамп и подпись самого крутого доктора, специализирующегося на последствиях инсульта. Но и это не всё! Оказалось, что бабулю уже второй день капают лекарством, о котором я могла только мечтать!

Оно не просто заоблачно дорогое, его ещё нужно умудриться найти.

— София, ОН хороший… Не пугай его, — бабуленька похлопала меня по руке, привлекая внимание.

И я внезапно заметила, как бабуленька старается, произнося сложные звуки.

— Лизавета Михайловна! У меня что, рога на затылке? Или, может, есть хвост с кисточкой? Чем я могу его испугать? — я рассмеялась и пересела в кресло, украдкой наблюдая, как Тёма по-хозяйски устроился на диване перед телевизором.

— Ничего не знаю я про твою кисточку, но вот присутствие больных старух в квартире отпугнуть может.

— Лизавета Михайловна! Вы что такое говорите? Если бы не вы, и не Тёмка, ноги бы моей тут не было. Это не обсуждается! Вы — моя семья, и если ваш дядя Игорь настолько хорош, как вы о нём думаете, то поверь, это не станет для него проблемой! А теперь идём и приготовим завтрак…

Наверное, я последний человек в этой квартире, осознавший, какой подарок ему достался. Словно над нами пролетал Дед Мороз и попал в ДТП, рассыпав мешок подарков. У бабули коляска, улыбка, лучший врач, на прием к которому мне удалось записаться, про Тёмку и вовсе говорить не приходится.

А вот я мечтала проснуться и пройти по квартире босиком, не боясь получить занозу. Войти на кухню, сварить чашку кофе, открыть холодильник и лениво размышлять над тем, что я хочу приготовить…

Дело не в холодильнике и не в ассортименте продуктов, а в том, что меня никто не подгоняет, над головой не висят застиранные портки, а ещё плита не пытается меня убить рваным давлением пламени.

Мне не нужно мчаться на тридцать три работы, не нужно молиться, чтобы моя «ласточка» не заглохла на трассе. Да мне вообще ничего не нужно!

Ну и пусть все идет, как идёт!

И тут