Лунный цветок - Шайна Анастаси

class="p">— Не-а, не кровосос. Я истребитель. Леон — мой брат, и он отправил меня сюда, чтобы выяснить, что скрывает Территория Кормления Дарковиша.

Он… истребитель?

Глава 27

ОХОТНИК

Истребителям запрещено заходить на Территорию Кормления, и они не могут становиться Донорами.

— Закон Серуна

Джакс — истребитель. Охотник на вампиров. Тот, кого обучали убивать таких, как я.

Его взгляд смягчается, он тянется к моей руке, но я в неверии отстраняюсь.

— Прости, Сая. Мне следовало сказать раньше, но мне нравилось, как ты на меня смотрела. Как на человека. А не просто на спроектированного биочеловека, созданного для борьбы с инфекцией ночных странников.

Инфекция. В его глазах я — болезнь.

Я кладу руку на его ладонь.

— Всё нормально. Я понимаю, но мы поговорим подробнее, если выберемся отсюда живыми.

Он улыбается:

— Когда мы выберемся отсюда живыми.

Когда мы выберемся отсюда живыми, я уберусь от тебя так далеко, как только смогу, прежде чем ты вгонишь кол в мое сердце.

Джакс ползет вперед, мы ставим Коула между нами. Нам нужно вернуться по вентиляционной шахте и двигаться, пока не достигнем той самой комнаты. По пути я объясняю, что в столовой нет доступа к широким шахтам — только узкие воздуховоды, совсем не такие, как те, что между нашими комнатами, через которые мы могли видеть друг друга.

— Кровопоклонники спроектировали эти шахты для ночных странников, — говорит Джакс. — Ты ведь знаешь истории времен до появления банков крови? Ночные странники использовали их, чтобы незаметно пробираться в комнаты к Донорам, забирая столько, сколько им было нужно на неделю, и так раз за разом.

— Почему всё изменилось? — спрашивает Коул.

— Закон Серуна. Пошел слух, что Серуну не понравилась идея, что ночные странники вонзают зубы в шеи Доноров без разрешения. В итоге Кровопоклонники создали банки крови. Вот только не все Территории Кормления работают этично. Дарковиш далек от этики, но нам нужны были веские доказательства, прежде чем мой брат отправит весть Серуну.

Я подозреваю, что этот Серун и прислал того ночного странника, с которым я столкнулась.

— Этот Серун, — начинаю я. — Для ночного странника он не…

— Мы работаем с этим, только потому что не можем его, блядь, убить, — перебивает Джакс. — Оно никогда не покидает Нижний город, что нам на руку, так как оно настолько смертоносно, насколько это вообще возможно для кровососа. Но это палка о двух концах. Если мы убьем Серуна, мы убьем каждого ночного странника.

— В Нейлене?

— Во всем Кеплере, — объясняет он.

Убьет ли смерть Серуна мою сторону ночного странника?

— Как он выглядит?

— Оно, Сая. Оно. — Я не отвечаю. Джакс резко вздыхает и говорит: — Проблема в том, что никто не знает, как выглядит Серун. Всё, что у нас есть, — это слухи о том, что оно скрывает свою личность в тенях.

Мои глаза сужаются, и покалывание касается моих губ при воспоминании о поцелуе с ночным странником в тенях.

Какое совпадение.

— Так что сотрудничество с ним выгодно нам: мы получаем ресурсы для нашего лагеря, не рискуя жизнями в открытом городе Майр. Но другие лагеря ненавидят нас за то, что мы делаем.

— Понимаю…

Он медлит мгновение, затем оглядывается на нас.

— Там, снаружи, тяжело, Сая. Нам приходится отбиваться не только от ночных странников, но и от людей. Тем не менее, вы никогда не должны были жить здесь. Это место не было домом, который вы заслужили. И когда мы наконец выберемся отсюда в безопасное место, вы сможете по-настоящему почувствовать жизнь. Игры, музыка… чертовы танцы. Ты говорила, тебе нравятся танцы, да? Бальные?

— Балет, — поправляю я.

— Точно. Забыл.

Как только мы будем на свободе и в безопасности, я брошу Джакса. Никакие красивые слова меня не переубедят. Теперь я знаю, что он любит контроль. Он любит свою ложь.

Мало того, он гребаный истребитель, а истребители убивают ночных странников.

Мы пробираемся по шахте к коридору, ведущему в мою комнату, когда Джакс останавливается у поворота и что-то бормочет себе под нос. Я подползаю ближе к Коулу, гадая, что происходит, когда Джакс говорит:

— Я хочу, чтобы вы оба закрыли глаза. Я проведу вас. Когда я скажу остановиться, вы должны это сделать. Вентиляция Саи открыта, и вам нужно проползти над ней, не провалившись вниз.

Когда он оборачивается к нам, я говорю:

— Ты просишь закрыть глаза не поэтому.

— Просто доверься мне, ладно? — в его голосе звучит искренность.

Джакс пятится назад, пока мы движемся вперед. Коул огибает поворот с закрытыми глазами, пока мигает красный свет. Когда я дохожу до конца, я глубоко вдыхаю, чувствуя вкус ржавого металла на языке. С закрытыми глазами я медленно продвигаюсь вперед, стараясь двигаться как можно тише, осознав, насколько громко мы звучим.

Мое дыхание кажется оглушительным.

Руки и колени с грохотом бьются о металл.

И если мы настолько шумные, что же тогда слышит эта тварь?

Коул судорожно вдыхает, и мои глаза распахиваются. Густая кровь хлещет из-под ног Коула.

— Сая, закрой глаза! — шипит Джакс.

Я зажмуриваюсь и проталкиваюсь сквозь липкую кровь. Мои пальцы вздрагивают, когда я натыкаюсь на что-то, и осознаю, что касаюсь трупа.

Её трупа.

Пряди волос Мэнни путаются между моими пальцами. Я задеваю расчлененные части её тела, продвигаясь вперед и подавляя рыдания.

Прости. Прости. Прости.

— Меня сейчас вырвет, — вскрикивает Коул с булькающим звуком.

— Всё в порядке, — говорит Джакс. — Лучше сделай это сейчас, пока мы не добрались до «Заветной комнаты».

Вокруг нас разносится хриплое дыхание и кашель, затем Коул сплевывает.

— Прости, — бормочет он.

— Всё хорошо. Тебя не вырвало едой, а значит, у твоего организма нет ничего лишнего. Продолжаем. Я держу тебя за руку, мы идем к вентиляции. Сая, подожди там, пока я не вернусь за тобой.

Мои руки немеют, я замираю, вслушиваясь в их движения впереди. Джакс подбадривает Коула, затем поздравляет его, когда тот перебирается. В следующий миг я чувствую его дыхание на своих волосах.

Окровавленная, липкая ладонь сжимает мою. Теплые губы прижимаются к моему лбу — это прикосновение кажется чужеродным и неприятным на моей коже.

— Всё, малышка. Я держу тебя. Просто иди на мой голос.

Он велит мне ползти вперед и направляет мою руку к другому краю вентиляции. Я вздрагиваю, когда мои ладони снова упираются в плоть — в то, что когда-то было Мэнни.

Прости. Прости. Прости. Прости. Эти слова пульсируют в моем мозгу вместе с раздирающим чувством вины.

Остаток пути я преодолеваю сама. Когда я выбираюсь, Джакс