Лунный цветок - Шайна Анастаси

Когда падение прекращается, всё вокруг становится невыносимо холодным.

Вспыхивают языки пламени, а сверху капает густой, липкий жар. Я закрываю глаза; если сосредоточиться, стрекот насекомых обжигает уши. Они окружают меня, роясь, словно пчелы в безумном улье.

Я протягиваю руку, и мои пальцы касаются чего-то холодного. В замешательстве я осознаю, что чья-то рука накрывает мои костяшки.

— Вот ты где, kamai, — шепчет мягкий, хриплый голос.

Ночной странник.

— Он самый, — говорит он, и та крупица жизни, за которую я цепляюсь, находит приют в ледяных объятиях.

— Пей из моего запястья, kamai, — холодная кожа прижимается к моим губам, и я отворачиваюсь. — Твой брат жив, но, если ты умрешь сейчас, он так и останется в руках этих истребителей.

Истребители? Джакс… Что он сделает с Коулом?

Слюна скапливается во рту. Я поворачиваюсь к его запястью, касаясь губами мраморной кожи, раскрываюсь и кусаю без колебаний. Сладкая, медовая жидкость обжигает горло, словно лесной пожар, и вгрызается в чувствительную плоть.

— Я бы отдал тебе свою шею, но предпочел бы оставить свои воспоминания при себе.

Мое тело содрогается, когда кровь льется в горло жгучими слоями. Боль в деснах вспыхивает, пронзая кожу.

— Поразительно. Твой гламур полностью разрушен. — Он поправляет меня в своих руках и вздыхает. — Нам пора уходить, пока Врата Ада не решили закрыться и не заперли нас здесь вместе с эхом прошлого.

Приглушенные, похожие на подводные звуки «лопаются». Нас окружает яростный гул шипящих насекомых. Собрав все силы, я открываю глаза и наконец смотрю на человека с глубокими красными глазами.

Черные волосы падают на лицо, разделенные пробором посередине. Он выглядит холодным и бледным — пепельным, но прекрасным. Словно изящный труп, увенчанный цветами. На нем белая рубашка с кружевным воротником и шнуровкой на груди. Рядом с тем местом, где должно быть его мертвое сердце, виднеется пятнышко крови.

Пронзительный визг отвлекает мои мысли от ночного странника. Волна тревоги сжимает желудок, когда я оглядываю гору костей, ведущую к разлому, через который я упала. Твари крадутся к нам, преграждая путь.

Это и есть Врата Ада?

Глава 29

ТАРТАР

Смерть найдет тебя. Её слова соблазнительны. Мягки. И когда она придет, она покажет тебе твои самые темные ночи. Вытерпи это, ибо всё пройдет, когда твои раны окончательно затянутся.

— Где… мы? — спрашиваю я, стоная от боли.

— Я вытаскиваю твою полудохлую задницу из ада, — отвечает он с глубоким смешком, и тень улыбки касается моих губ. — Отдыхай, Сая. Ты это заслужила.

Чернильная тьма расплывается перед глазами, пока ночной странник движется. Всё, что он говорит, сплетается в запутанную паутину, и я погружаюсь в забытье, словно после укуса паука. Голос незнакомца и стрекот тварей затихают.

Серебряный лунный свет мерцает над двумя фигурами вдали.

Я в долине. Лунные цветы процветают, пыльца рассыпается в воздухе, как туман. Ниже по склону слышен шепот реки, впадающей в Море Истребителей. Это звуки, по которым я тосковала больше всего. Но счастливое воспоминание разбивается о панические движения впереди.

Её прерывистое, жалобное дыхание… его стон. Пока она пытается оттолкнуть его, её «Благословенный» расстегивает ремень, а друзья держат её за ноги, не давая сбежать.

— Заткните ей рот, — говорит её Благословенный. — Не хочу, чтобы она перебудила деревню, как в прошлый раз.

Один из друзей скручивает рубашку в жгут. И когда он подносит её к её рту, из отчаянных легких вырываются слова, которых я не помню:

— Zahan Riganun!

Багряные ленты вырываются из-под земли. Благословенный отлетает назад и в ужасе уползает. Мужчины бегут, и он впереди всех. Ленты обвивают ноги его друзей, поднимая их в воздух. Кожа растягивается, как резина, и их крики напоминают те, что издавала она, когда её тащили в долину. Багрянец окрашивает лунные цветы, и в воцарившейся тишине она сворачивается клубком, в стыде и отвращении поправляя разорванное платье.

— Сая, вставай! — мама хватает меня за руку, поднимая с постели из лунных цветов. — Твой Благословенный рассказал отцу, но раз они не могут наказать тебя, они заберут твоего брата.

Я встаю и смотрю на Коула, который в беспокойном сне прижимается к маме. Его маленькие ручки вцепились в неё, он тихо кряхтит. Но, прежде чем её слова полностью доходят до меня, я оборачиваюсь к кровавому месиву за спиной. Полосы багрянца яростно забрызгали лунные цветы, а ошметки внутренностей усеивают сад, словно галька.

— Я не хотела этого, — шепчу я, глядя в её карие глаза, которые никогда не были похожи на мои.

— Я знаю. Прости меня. Но…

Я сбрасываю её руку и кричу:

— Pres laes hos siptau vix cec!

Земля содрогается от вегодианских слов «Я не хотела ничего из этого», и поток яркого света пульсирует в воздухе. Мама ахает, отступая назад, пока я склоняюсь вперед, прижав руки к груди; мое дыхание тяжело от отчаяния и изнеможения. Вспыхивает белый свет, и лунные цветы выпрямляются, выдыхая в воздух хлопья сверкающей белой пыли.

— Вегодианка, — выдыхает мама, и на её лице появляется слабая улыбка, когда она крепче прижимает к себе Коула. — Вот оно, Сая. Сосредоточься на этой силе. Это ты, — карие глаза опускаются к моим, она делает шаг вперед и кладет ладонь мне на щеку. — Прости, что не разглядела тебя раньше. И как бы сильно я ни хотела обучить тебя, твой Благословленный скоро будет здесь.

С резким выдохом я механически шагаю вперед, забирая Коула из её рук.

— Куда нам идти?

Мама указывает в сторону Моря Истребителей.

— Иди вдоль него, и ты найдешь наше Древо Жизни. Оно будет ждать тебя и заберет в безопасное место.

Я прижимаю Коула к себе, придерживая его за затылок.

— Куда?

Мама качает головой, на её глаза наворачиваются слезы.

— Я не знаю. Знаю только, что вы с Коулом будете в безопасности и далеко от своего Благословленного, ясно?

— А если он найдет меня?

Суровый блеск ожесточает её черты, когда она произносит:

— Caet mu o.

Не позволяй ей забрать тебя, kamai.

Голос ночного странника прорезает тьму. Я открываю глаза, морщась от света пламени костяных факелов, выстроившихся вдоль тропы. Огонь удушает воздух, делая его плотным. Моя кожа протестует, я отстраняюсь от жалящего зноя и сильнее прижимаюсь к ощутимой прохладе рядом со мной.

Его руки крепко держат мое тело