Измена. Ухожу к ней - Дарина Королёва

Денис пока молчит, слушает.

— А ты знаешь, сын, как я твою маму встретил? — улыбаюсь воспоминаниям. — Меня в школе, позорного такого, на второй год оставили. Дебошир, задира. А она — вся такая нежная, отличница. В идеально выглаженной школьной форме, с белым передником. И косички такие смешные.

В трубке слышно тихое дыхание, я продолжаю:

— Влюбился как дурак. Ходил за ней, цветы дарил, записки подбрасывал. А она сначала даже не смотрела в мою сторону — ей учеба была важнее. Потом-то призналась — боялась, что я ее брошу, как другие девчонок бросали.

Сажусь обратно в кресло, поглаживаю потертый подлокотник:

— Что самое удивительное? Она меня изменила. Полностью. Я ведь раньше таким раздолбаем был — гулял, пил, на рожон лез. А тут... Вдруг захотелось стать лучше. Ради нее. Учиться лучше стал, работать начал.

— И что дальше?

— А дальше... Дальше была свадьба. Нищие были — ужас! В бабушкиной квартире ютились, на мою скромную зарплату. Но счастливые, веришь? Потому что вместе. А потом ты родился... Первенец мой. Помню, как тебя из роддома забирали — я всю ночь не спал, боялся что-то не так сделать.

Делаю паузу, собираясь с мыслями:

— Вот говорят — любовь проходит. Врут! Она не проходит, она меняется. Становится глубже, сильнее. Как дерево — корни все глубже в землю уходят. Двадцать лет вместе — это же целая жизнь! Каждая морщинка на ее лице — наша общая история. Каждый седой волос — пережитое вместе.

— Но сейчас-то что случилось?

— Устал я, сын. На работе проблемы, дома напряжение. И начал глупости делать — как псих какой-то. А мама сейчас особенно ранимая. Ей поддержка нужна, забота. А я... я все испортил.

— И что теперь будет?

— А теперь буду исправлять. Знаешь, сколько я с этой бородой возился? А мама ночью ее состригла. И правильно сделала! Встряхнула меня, дурака. Показала — кто я без нее? Никто.

Встаю, начинаю ходить по комнате:

— В субботу в поход идем, всей мужской компанией. Научу вас костер разводить, рыбу ловить.

— Правда? — с восторгом переспрашивает. — А мама отпустит?

— Отпустит. Ей сейчас отдохнуть надо, побыть в тишине. А мы, мужики, должны вместе держаться.

В трубке повисает тишина. Я слышу, как Денис тяжело дышит — наверное, переваривает наш разговор. Потом тихий вздох.

— Хорошо, я подумаю, пап...

От этих простых слов будто все внутренности переворачиваются и вдох сделать невозможно — лёгкие будто сжались как губка.

Какой же он еще ребенок! При всей своей напускной взрослости, при этом воинственном тоне — все тот же маленький мальчик, которого я учил кататься на велосипеде.

— Верь мне, сынок! Это временные трудности, все наладится. Вот увидишь — скоро все будет как прежде. Даже лучше. И готовься к походу! Будем рыбачить, костры жечь.

— Что, и палатки возьмем?

— Обязательно! Все как положено — палатки, спальники, котелок для ухи. Научу вас, как правильно червей насаживать, как костер разводить, как место для ночлега выбирать.

— А Сашку с Кирюшей возьмем?

— Конечно! Мы же команда. Помнишь, как дед говорил? Мужчины должны держаться вместе.

Денис молчит, но я чувствую — оттаял. Может, и правда все наладится? Через детей, через общие воспоминания, через эту нашу мужскую солидарность...

— Пап, — вдруг говорит он серьезно. — Больше никогда не расстраивай маму!

— Обещаю, сын. Клянусь, всё будет хорошо.

ГЛАВА 39

Марина

Медленно бреду домой, каждый шаг отдается тупой болью в пояснице. Беременность в сорок три — то еще испытание. А тут еще эти проблемы...

Что делать? В голове карусель мыслей, и ни одной толковой. Очень сложно принять верное решение. С одной стороны, хочется плюнуть и подать на развод, в суд! А с другой… Если разобрать нашу ситуацию досконально, взяв во внимание опыт друзей и знакомых.

И тут я взглянула на ситуацию под другим углом! И реально задумалась.

Развод? Легко сказать. Ярослав может отделаться малой кровью — будет закидывать алименты и порхать на свободе. Для него деньги не проблема, особенно сейчас, когда дела в бизнесе налаживаются. Когда он вливает в любовниц щедрые суммы, не жалея средств!

А эта... эта дрянь только этого и ждет! Выскочит за него замуж, начнет на имущество претендовать. Еще и детей нарожает — молодая же, сможет.

Останавливаюсь перевести дух, опираюсь о дерево. Перед глазами встает самый страшный сценарий: делим трешку, а Ярослав назло приводит туда Илону. Ведь может — доля-то его! И что тогда? Жить под одной крышей с любовницей мужа?

Вспоминается история подруги Вики. У нее отец такое устроил — после развода притащил в их четырехкомнатную свою новую жену, с которой Викиной маме изменял. Превратили квартиру в филиал ада — скандалы, драки, истерики. Стены ходили ходуном от криков.

Вздрагиваю от этих мыслей. Нет, если бы мне было меньше сорока и детей поменьше — другой разговор. А сейчас? С четырьмя детьми, один из которых еще даже не родился?

Получается, развод в моей ситуации, это подарок Ярославу. Он-то будет жить как хочет — из квартиры его не выгонишь, если упрется и откажется продавать свою долю. Для принудительной продажи нужны веские причины — избиение, угрозы. А измена...

Горько усмехаюсь. Все эти сказки про то, как можно отсудить имущество за неверность — это из американских фильмов. У нас закон простой: все, что нажито в браке — делится пополам. Неважно, кто кому изменял и кто как себя вел.

Надо было брачный договор составлять. Но кто о таком думает в двадцать лет, когда кажется — любовь на века?

И ведь самое обидное — Ярослав не дурак, прекрасно знает законы. Будет тянуть с продажей квартиры, измотает меня судами. А я что? С огромным животом по юристам бегать? Потом с новорожденным по судам мотаться?

Перехожу дорогу, придерживая живот.

"Нет уж," — думаю со злостью. — "Не дождешься, милый! Не будет тебе легкого развода."

Вспоминаю его сегодняшний вид — в старых джинсах, без бороды, на ржавом "Жигуле". Комедию ломал, прощения просил. А сам небось уже и квартиру своей кошечке присмотрел, и новую жизнь распланировал.

Останавливаюсь у скамейки — ноги гудят. В парке играют дети, молодые мамочки с колясками. Смотрю