Измена. Ухожу к ней - Дарина Королёва

А теперь что? В сорок три снова рожать, одной тянуть четверых, пока бывший муж будет новую семью строить?

"Я не изменял!" — вспоминаю его слова. И тут же — сцена в квартире: он в трусах, она в этом дурацком костюме кошки. "Моральный отпуск", "перезагрузка" — как красиво звучит! А по сути — банальная измена, как у всех.

Нет, развод сейчас — это билет в один конец. В нищету, в бесконечную беготню по судам, в коммуналку с любовницей под боком. Да еще и беременной!

От этой мысли к горлу подкатывает тошнота. Или это токсикоз? Уже и не разберешь — где нервы, где беременность...

Усмехаюсь горько — кто в молодости о брачном договоре думает? Когда "любовь до неба" и веришь, что это навсегда! Когда каждое утро просыпаешься счастливая, когда весь мир в его глазах. Какие тут договоры?

А сейчас? Если разделим трешку пополам — что я смогу купить на свою долю по нынешним ценам? Даже на приличную двушку не хватит. И как там жить с четырьмя детьми? В тесноте, в духоте, в вечном бардаке?

Дети — они ведь не совместно нажитое имущество, их пополам не разделишь! Это тебе не мебель по списку...

Сажусь на лавочку, поглаживая живот. И что получается в итоге? Я в новой маленькой квартире с четырьмя детьми тащу все на себе, а он живет отдельно — такой красивый, свободный, с молодой любовницей?

Да, алименты будут неплохие — 50% с четырех детей. Только вот официальный доход он всегда может скрыть. А если женится на своей кошечке? Тогда права на его имущество будут не только у моих детей, но и у этой шлюхи с ее потомством.

Нет, в моем возрасте развод — это не выход. Можно жить раздельно, но официально не разводиться — из-за экономической стороны и вопросов наследства.

"Поэтому, дорогой мой," — думаю с мрачным удовлетворением, — "не хочешь развода — это и отлично!"

Я просто теперь буду действовать твоими же методами. Если устану — тоже возьму "моральный отпуск". В конце концов, право на "перезагрузку" теперь есть и у меня.

Встаю, расправляю плечи. Ну что ж, не повезло мне с мужем. Но это жизнь. Буду пользоваться его "функциями" отца, пока младшие не подрастут.

Но меня как женщину он потерял. Навсегда.

А ведь как хотела дочку... Верила, что это сблизит нас, вернет ту нежность, что была в молодости. Размечталась, дура! Теперь и знать не хочу, кто там в конверте — мальчик или девочка.

Медленно бреду к дому мамы. В памяти всплывает лицо Ярослава — растерянное, без привычной бороды. Как мальчишка на первом свидании. И эти его "старания" — Жигули, старые джинсы... Думал, растрогает?

Как же! Насмотрелась я на эти мужские фокусы. Сначала наворотят дел, а потом "прости-прости, больше не буду". И ведь многие женщины верят, прощают. А через месяц — по новой.

"Я не изменял!" — передразниваю его мысленно. Конечно, не изменял. Просто "морально отдыхал" в обнимку с молоденькой девочкой. И квартиру ей сдал по доброте душевной. И деньгами помогает из человеколюбия.

Останавливаюсь перевести дух — спина совсем разболелась. В такие моменты особенно остро чувствую свой возраст. В двадцать пять беременность — как прогулка. А сейчас каждый день — испытание.

Думаю о детях. Денис уже все понимает — видела, как смотрит на отца. Саша делает вид, что ничего не происходит. А Кирюша... Он просто скучает по папе.

И тут новая мысль обжигает — а ведь Ярослав может потребовать определить место жительства детей! По закону имеет право. Скажет — мол, у него большая квартира, хороший доход...

От этой мысли становится дурно. Нет, только не это! Пусть живет как хочет, пусть крутит свои романы — но детей я не отдам!

"Спокойно, Марина, — приказываю себе. — Думай головой, а не эмоциями."

ГЛАВА 40

Подхожу к маминому дому, рассматриваю невзрачный пятиэтажный дом. В голове поток новых мыслей — у меня же есть бабушкина однушка! А мама не сможет нас приютить навсегда — здоровье уже не то, да и тесно будет впятером.

А однокомнатную продавать — самый крайний случай! Это память о бабуле, там каждый угол родной. Да и доход неплохой от сдачи в аренду. Хотя... Ярослав ведь может и на нее права предъявить! Если найдет чеки за ремонт... Ведь ремонт и техника была куплена за его счёт.

"Вот же ситуация, — массирую виски. — Куда ни кинь — всюду клин."

И самое обидное — почему я должна крутиться-вертеться, уступая место этой малолетке в нашей трехкомнатной квартире? Слишком много чести! Двадцать лет жизни в эти стены вложено — каждая мелочь, каждая трещинка наша.

А Ярослав ни за что не согласится продать трешку. Конечно мне на зло. Значит, опять суды, опять нервотрепка... А мне рожать скоро, потом грудью кормить.

"Нет, — качаю головой, поднимаясь по лестнице. — Тут надо думать. Хорошенько все обдумать. Может, есть какой-то выход, которого я пока не вижу?"

Главное сейчас не делать резких движений. Собраться с мыслями, посоветоваться с толковыми людьми. И ни в коем случае не показывать Ярославу, как мне больно.

Поднимаюсь к маме на этаж. С каждой ступенькой тяжелее — живот тянет вниз, спина отваливается. И мысли такие же тяжелые.

Как все запуталось... Сколько всего намешано — и квартиры эти, и дети, и беременность не вовремя. Вроде взрослая женщина, юрист, а чувствую себя полной дурой. Не знаю, за что хвататься, с какого конца распутывать этот клубок.

С Ярославом цапаться, опять нервы трепать. Да и доход терять не хочется — сейчас каждая копейка на счету.

А трешка? Там вообще гордиев узел. Продавать — значит с боем выгрызать свою долю. Судиться, доказывать... А у меня уже сил нет воевать. Каждый поход в магазин — подвиг, какие тут суды?

Мамина квартира — тоже не вариант. Ей самой покой нужен, а тут мы всей оравой навалимся. Да и места мало — где четверых детей разместить?

***

Ярослав припёрся рано утром. Пока я спала, Кирилл открыл ему дверь, потому что мама уехала на рынок.

А я вчера так вымоталась и устала, что спала словно убитая. И тут такая картина — сначала слышу приглушёные голоса,