Маалик - Мелани Джейд

кровать Авы пуста. Он проверил, не свернулась ли она калачиком на полу — месте, где он больше никогда не позволит ей спать. Пока он жив и дышит, у Авы всегда будет тёплая, безопасная постель, даже если ради этого ему придётся каждую ночь до скончания времён стоять у неё на страже.

Его вампирская сущность едва ли не замурлыкала при мысли о том, чтобы оберегать свою невесту.

Когда Маалик не нашёл её ни на полу, ни в ванной, он снова переместился в коридор, появившись перед дверью спальни Романа. Громко постучал, пока в груди у него не осел крошечный осколок паники. Последнее, что он помнил, — это как особняк атаковал небольшой отряд вампиров А̀ну. И как А̀ну обжёг его Адским Пламенем.

А что, если он забрал её?

При этой мысли его глаза расширились. Он не стал ждать ответа. Маалик распахнул дверь и шагнул внутрь, пока паника перерастала в ужас от этой мысли.

Он замер, когда перед ним возникли сердитые серые глаза Шарлотты. Она приложила палец к губам. Маалик посмотрел поверх её плеча и увидел Аву, лежащую в кровати. Она свернулась на боку, её прекрасные вороновы волосы рассыпались по подушке. Одеяла были плотно подоткнуты ей под подбородок, и она крепко спала.

Его плечи опустились, и вампира омыло облегчение. Он не хотел уходить. Маалик хотел стоять там и смотреть на неё, пока она не проснётся. От одной мысли, что придётся оставить её, у него всё внутри скручивалось в узлы.

Моя.

Маалик знал, что его тело реагирует на Аву так, словно она его вампирская невеста, потому что она похожа на Илину, и его внутренний вампир упивался мыслью о том, что она снова вернулась к нему, но здесь было что-то ещё. То притяжение, которое он чувствовал к ней, было сильнее, острее, чем когда-либо было с Илиной. Он хотел всегда быть рядом с ней, никогда не расставаться. Когда она пропала, он стал бледной тенью самого себя, физически чахнущей на глазах. Теперь она вернулась, и он даже поговорил с ней, пусть и совсем недолго, мельком увидев, какой человек скрывается внутри этого испуганного, израненного тела. Его разум кричал, что она принадлежит ему и только ему.

— Я рада, что ты очнулся и что с тобой всё в порядке, но уходи. Она вымотана. Роман внизу, — прошептала Шарлотта, начиная закрывать дверь и вытесняя его из комнаты.

— Подожди! — прошептал он в ответ. — С ней всё хорошо? — его взгляд снова метнулся к Аве.

Лицо Шарлотты смягчилось.

— С ней всё в порядке. Она напугана, растеряна и устала. Но с ней всё хорошо. Обещаю, — сказала она, прежде чем мягко вытолкнуть его из комнаты и закрыть дверь.

Маалик не мог не ощутить укол ревности из-за дружбы Авы и Шарлотты. Из-за того, насколько Шарлотта была ей близка — и душевно, и физически. Шарлотта была для Авы тем человеком, рядом с которым она чувствовала себя в безопасности. А он хотел, чтобы таким человеком для Авы был он. И только он. Тем, кого она зовёт и к кому бежит, когда ей страшно.

Боги, да ты её даже не знаешь!

У него не было на неё никаких прав, особенно когда бедная девушка сама не понимала, что с ней происходит, была новообращённым вампиром и пыталась справиться с обострёнными, вышедшими из-под контроля эмоциями, не говоря уже о том, чтобы привыкнуть к своему новому сверхъестественному окружению.

Измученный и раздражённый, он переместился вниз, появившись перед чёрным мраморным столом Романа, золотые прожилки которого поблёскивали в свете ламп над головой.

Роман, Григори, Феникс, Рамиэль, Мариус, Каэль и Сабриэль сидели вокруг него, и все они удивлённо повернулись, уставившись на Маалика. Взгляд вампира скользнул по комнате, отмечая кровь, забрызгавшую белые стены и окно во всю высоту стены в другом конце помещения. Остатки битвы с вампирами. Запах их крови заставил его сморщить нос. Она пахла грязно… нечисто. Это заставило его нахмуриться в недоумении.

Наверное, ведьм ещё не вызвали, чтобы они всё убрали заклинанием.

Роман поднялся со своего места и поспешил к Маалику, нахмурив лоб, его лицо было полно тревоги.

— Маалик, очнулся. Ты в порядке? Мы не могли тебя разбудить. Что, блядь, там произошло? — его руки сжали плечи Маалика, а напряжённые голубые глаза Романа остановились на выжженном отпечатке руки у него на груди.

— В порядке, — заверил он брата, в ответ сжав его плечи. — Клянусь.

Роман подвёл его к столу, чтобы он сел, затем рассеянно махнул рукой в сторону крови на стенах.

— Кассандра скоро пришлёт ведьм, чтобы они убрали остальной беспорядок, — потом он посмотрел на обнажённую грудь Маалика, и его взгляд потемнел. — Маалик, какого хрена у тебя на груди выжженный отпечаток руки? Есть только один вид пламени, который может такое сделать, — Роман налил ему виски и протянул стакан.

Маалик взял его и залпом опрокинул содержимое, приветствуя насыщенный вкус, когда тот обжёг ему горло. Он поставил пустой стакан на стол, обвёл всех взглядом и снова посмотрел на брата.

— Это сделал со мной А̀ну. Он вызвал Адское Пламя прямо у меня на глазах, в ладонях, точно огненная ведьма. А потом обжёг мне грудь, — при воспоминании об этом его передёрнуло.

— Как у вампира может быть сила вызывать Адское Пламя? — спросила Сабриэль с другого конца стола, её серебристо-светлые волосы блестели в свете комнаты, пока она откидывалась на спинку стула, сложив руки на груди, и смотрела на след, оставленный А̀ну.

— Он сказал мне, что это дар от Люцифера. Я не понимаю как, но за всем этим стоит Люцифер. Каким-то образом он дал А̀ну эту огненную магию, или что бы это, сука, ни было, — воспоминание о том, как А̀ну вытащил перо — его перо, — всплыло на передний план его сознания.

Потеря крыльев была эмоциональным шрамом, который никогда не заживёт.

— Что А̀ну и эта небольшая орда вампиров вообще здесь делали? Не мог же он затеять всё это только ради того, чтобы обжечь тебя. Ничего не сходится, — задумчиво сказал Рамиэль, нахмурившись.

Маалик невольно посмотрел на спиральные символы, вытатуированные на выбритой голове ангела. Потом он вспомнил о книге, его глаза расширились, а воспоминание о разговоре с А̀ну стало яснее теперь, когда боль в груди немного ослабла.

— Они пришли за книгой. Один вампир переместился наружу и передал её А̀ну прямо перед тем, как тот обжёг меня. Она была старой, в кожаном переплёте. Выглядела потёртой и истрёпанной от времени. Я проверил свои у себя в