Маалик - Мелани Джейд

что у них есть исторические записи, датирующиеся временем до нашего падения. Может быть, у них есть записи и более ранних времён. Единственный другой вариант — это божества, боги и богини других пантеонов. Но мы все знаем цену за их помощь. Это того не стоит.

С этим согласились все.

— Я должен заявить, что возражаю против этого. Нам не следует искать этих падших ангелов. Если мы сделаем это, то навлечём на себя гнев Всевышнего, — сказал им всем Рамиэль.

Роман подался вперёд, опираясь руками на стол.

— Принято к сведению. Но я считаю, что это единственный выход.

Остальные ангелы за столом согласились. Маалик тоже тихо выразил согласие. Но всё равно он не мог избавиться от дрожи, пробежавшей у него по спине, когда он подумал о группе ангелов-воинов, заточённых где-то в глубокой тьме под землёй, и о том, в каком состоянии ума они могут быть после столь долгого плена. Эта мысль глубоко его тревожила. Но мысль о том, что Люцифер выберется из Ада, тревожила его ещё сильнее.

Ава проснулась в кровати Шарлотты после беспокойного сна, полного кошмаров. Она приняла душ и одолжила у Шарлотты спортивные штаны и свитшот, после чего направилась на кухню, где села и уставилась на кружку с кровью, тщетно пытаясь уговорить себя сделать хотя бы глоток.

Какой же пиздец, — подумала она про себя, обеими руками впитывая тепло кружки, и наконец сделала глоток густой тёплой жидкости. Она закашлялась и её едва не вырвало. Она выплюнула всё обратно в кружку, скривившись. Поставив её и отодвинув подальше, девушка поняла, что толку нет. Она не могла это проглотить. Это было чертовски отвратительно. Аве придётся что-то придумать. Она была почти уверена, что не сможет просто выйти на улицу и выпить какого-нибудь случайного человека, не говоря уже о страхе потерять контроль и… убить его.

Ава содрогнулась, отгоняя эту угнетающую мысль, и оглядела роскошную кухню.

Кто бы мог подумать? Вот она, в особняке, полном ангелов и… других существ. Обращённый вампир, пытающийся пить горячую кружку крови так, будто это, мать его, кофе. И вдобавок ко всему, меньше двадцати четырёх часов назад, она безжалостно убивала вампиров, разрывая их на куски так, словно это ничего не значило.

При мысли о крови и ошмётках, покрывавших комнату после нападения, у неё задрожали руки. Нападения, в котором была виновата только она. Глаза защипало, и чувство вины захлестнуло её при воспоминании о том, как она вошла в комнату, полную мониторов, и бездумно отключила систему безопасности особняка. Она знала, что сделала это, но хоть убей не помнила, зачем. И откуда вообще знала коды безопасности. За одну ночь она подвергла опасности Шарлотту и её ребёнка, а ещё Маалика и его семью. Ей нужно было убираться отсюда.

— Ты в порядке? — глубокий голос вырвал её из мыслей.

Ава обернулась и увидела, как Маалик подходит к кухонному острову и садится рядом с ней. Её взгляд скользнул по его обнажённой груди, по мышцам, перекатывающимся при движении. На нём были только спортивные штаны, низко сидевшие на бёдрах. Раньше, когда она спустилась сюда, она уже видела его, как и остальных, сидящими за большим круглым столом в соседней комнате, погружёнными в серьёзный разговор.

Он нахмурился, глядя на неё, явно переживая. Его присутствие всегда будто успокаивало её. И разум, и тело реагировали на него, и девушка понятия не имела почему. До этого она встречала его всего один раз, в клубе, так давно, но он казался ей знакомым. Только она никак не могла понять почему.

— Мне так жаль, Маалик, — голос её дрогнул, когда на глаза навернулись слёзы.

Его хмурый взгляд стал ещё глубже, а глаза смягчились.

— За что? Ава, в этом нет твоей вины, — он протянул руку, чтобы положить ей на плечо.

Ава вздрогнула от его прикосновения, и он тут же отдёрнул руку, напрягшись.

— П-прости. Я не хотела… — запинаясь, пробормотала она.

Маалик покачал головой.

— Перестань извиняться, Ава. Мне не следовало этого делать. Это была моя ошибка.

— Я не специально. Дело не в тебе…

Маалик слегка кивнул.

— Ава, я хочу поговорить с тобой кое о чём. О том, что А̀ну сделал с твоим разумом. Раньше я говорил, что могу всё исправить или забрать воспоминания. Я могу убрать любые другие приказы, которые А̀ну мог внедрить тебе в голову. Если ты мне позволишь.

Ава смотрела на Маалика, обдумывая его слова, и её взгляд снова утонул в этой глубокой зелени его глаз, к которой что-то внутри неё, казалось, уже успело привязаться. Здесь она и так натворила достаточно. Мысль о том, что она может сделать ещё больше, вызвала в ней вспышку злости. А̀ну всё ещё использовал её, всё ещё держал её под контролем, даже теперь, когда она была свободна от него.

Она выпрямилась.

Мысль о том, что кто-то снова будет копаться в её голове, вызывала тошноту, но если это поможет уберечь Шарлотту и ребёнка, убережёт Маалика от новой боли… Её взгляд скользнул вниз и остановился на выжженном отпечатке руки, которого, она знала, не было у него накануне ночью, когда он сидел рядом и сторожил её сон. Было бы глупо не позволить ему это сделать.

Ава вздохнула и снова посмотрела на Маалика. Он молча сидел и наблюдал за ней, давая время всё обдумать и ответить.

— Ты уберёшь только то, что сделал он? Ты не изменишь мои воспоминания? Не вложишь мне в голову ложь или что бы там А̀ну ни делал?

Маалик покачал головой.

— Никогда. Но есть одна вещь. Когда я сниму с тебя его гламур, если он забрал и спрятал то, что он… — Маалик осёкся, его тело напряглось, челюсть сжалась, а глаза на секунду вспыхнули чёрным, прежде чем снова вернуться к своему обычному зелёному цвету. — То, что он делал с тобой, те… пытки. Эти воспоминания вернутся. Все твои воспоминания о том, как он накладывал на тебя гламур, вернутся.

— Я понимаю. Но я больше не хочу, чтобы он меня использовал, Маалик. Он и так уже слишком многое у меня отнял, — последнее слово она прошептала. — Я не хочу, чтобы у него оставалась хоть какая-то власть надо мной. Никогда больше.

— Чтобы сделать это, мне придётся коснуться тебя, — мягко сказал вампир, немного расслабляясь.

Ава повернулась на сиденье лицом к нему, и её колени почти коснулись его.

— Делай, — сказала она, готовая стереть из своего разума принуждение А̀ну.

Это будет её первым