Хирургия чувств - Елена Рус

— Ланка, а ты всегда была добренькой! Всё пытаешься всех вытащить с того света! А я не навижу этих всех людишек и медицину тоже! И вас я тоже ненавижу!

Алексей навел пистолет снова на Ярослава. И в это время кто-то выбежал из здания ресторана, крикнув в нашу сторону. Видимо это была охрана губернатора.

— Эй что там происходит? — кто-то из них крикнул и в это время раздался выстрел.

Я не понимала, что происходит, но только увидела как Ярослав стал заваливаться на стоящую машину, прижимая руку к боку и белеть.

А Алексей поняв, что наделал, ринулся в обратную сторону бежать и охранники побежали за ним.

Глава 38 Лана

— Ярослав! — закричала я, бросаясь к нему.

Он медленно осел на асфальт, прижимая руку к боку. Лицо мгновенно побледнело, на рубашке проступило тёмное пятно. Мир вокруг будто померк, звуки стали глухими, а в ушах зазвенела пронзительная пустота.

— Всё… нормально… — прошептал Ярослав, пытаясь улыбнуться, но я видела, как ему больно.

— Не ври мне! — голос сорвался на крик. Я упала рядом с ним на колени, дрожащими руками пытаясь понять, насколько серьёзно ранение.

Охранники уже скрылись за углом, а вокруг начали собираться люди, гости банкета, официанты, кто-то из персонала ресторана.

Я как хирург понимала, что при огнестрельном ранение, счет шел на секунды, поэтому оказав Ярославу первую помощь и тресущимися руками достав телефон, вызвала нашую скорую из больницы, чтобы не терять время.

— Держись, родной, держись! — шептала я, надавливая на рану чистой салфеткой, которую кто-то протянул из толпы.

— Скорая уже едет, слышишь? Всё будет хорошо.

Ярослав слабо сжал мою руку. Его лицо было смертельно бледным, губы дрожали, но он пытался улыбнуться:

— Извини… Я хотел, чтобы этот вечер стал особенным… — Тсс! — я прижала палец к его губам.

— Не трать силы. Ты всё ещё не рассказал мне ту важную новость. Помнишь? Ты обещал. Так что ты просто обязан поправиться, чтобы сдержать слово!

Я старалась говорить уверенно, но внутри всё сжималось от страха. Как хирург, я слишком хорошо понимала, ситуация патовая. Пульс Ярослава был слабым и частым, дыхание прерывистым.

Я снова взяла телефон и набрала главврача, который сегодня дежурил в отделении, обьяснив ситуацию, сказала, чтобы готовили срочно операционную. Он был удивлен этой информации, но у меня не было времени ему всё объяснять подробно.

Скорая приехала через минут десять, смену девочек на скорой, я узнала сразу и они меня тоже. Всё это время я старалась разговаривать с Ярославом, чтобы он не закрывал глаза.

— Лана Владимировна? Что произошло? — подошла фельдшер Оля Потапова.

— Оль, огнестрельное ранение в область левого подреберья. Кровотечение частично остановлено, но пульс слабый, давление падает. Нужно действовать быстро.

— Поняла! — Оля мгновенно переключилась в рабочий режим.

— Грузим на носилки, аккуратно, ребята!

Двое фельдшеров быстро развернули носилки. Я продолжала держать давление на рану, пока Ярослава осторожно перекладывали.

— Лана Владимировна, давайте я возьму?! — предложила Оля, берясь за салфетку.

— Если вы с нами? Лучше следите за его состоянием.

— Хорошо! — я отпустила салфетку, но тут же перехватила руку Ярослава.

— Ярослав мы едем в больницу. Всё будет хорошо, слышишь?

Он слабо сжал мои пальцы. Его глаза были полузакрыты, дыхание оставалось прерывистым.

— Пульс восемьдесят восемь, слабый! — проговорила я, нащупав артерию на запястье.

— Давление, наверное, около девяноста на шестьдесят… Оля, готовь физраствор, и пусть в приёмном подготовят кровь для переливания, вторая отрицательная.

— Уже звоню! — кивнула Оля, доставая рацию.

Пока мы мчались по ночным улицам с включённой сиреной, я не отрывала взгляда от Ярослава. Его лицо оставалось смертельно бледным и он всё таки потерял сознание.

— Ярослав! — я схватила его за руку, чувствуя, как внутри всё обрывается.

— Ярослав, открой глаза! Слышишь меня?

Я наклонилась к его лицу, вслушиваясь в дыхание, оно стало ещё более прерывистым, почти неслышным. Пальцы на запястье едва ощущали пульс.

— Оля, давление? — мой голос прозвучал резче, чем я ожидала.

— Измеряю! — фельдшер быстро достала тонометр.

— Девяносто на пятьдесят пять и падает…

— Чёрт! — я сжала руку Ярослава крепче.

— Родной, не смей отключаться!

— Вводим физраствор! — скомандовала я.

— И готовь адреналин на всякий случай. Оля, сообщи в приёмное, пациент потерял сознание, давление критически низкое. Подготовьте всё для экстренной реанимации. И пусть анестезиолог будет на месте, операция начнётся сразу, как только мы приедем.

— Поняла! — Оля быстро заговорила в рацию.

В приёмном отделении нас уже ждали. Как только машина остановилась, к дверям подбежали медсестры с каталкой, анестезиолог и дежурный хирург Семёнов

— Лана Владимировна, вы? — спросил хирург Семёнов, посмотрев сначала на меня, потом на Ярослава.

— Это же Шахов? — наконец добавил он.

— Да, Кость и у него огнестрельное в левое подреберье, предположительно задеты внутренние органы. Кровопотеря значительная, был в сознании, но потерял его по дороге. Давление критически низкое, пульс слабый. Я буду ассистировать.

— Понятно. Грузим на каталку, в операционную номер два. Быстро!

Мы стремительно двинулись по коридору. Я шла рядом с каталкой, не отпуская руки Ярослава.

— Держись, родной! — шептала я.

Мы вбежали в операционную. Всё происходило быстро, чётко, слаженно как и должно быть в критических ситуациях. Но внутри меня бушевала буря. Я старалась не показывать этого, держала лицо, врач не имеет права поддаваться панике. Но сердце разрывалось, на операционном столе лежал не пациент, а мой любимый человек. Тот, кто утром поцеловал меня, кто обещал особенный вечер, кто назвал меня своей будущей женой…

Я быстро переоделась в стерильный костюм, тщательно обработала руки. Движения были чёткими, отработанными годами практики. Но где-то глубоко внутри билась одна мысль:

"Только бы успеть. Только бы он выжил?"

Когда я вернулась в операционную, Ярослава уже подготовили к операции. Анестезиолог вводил препарат, мониторы показывали неровный ритм сердца, прерывистое дыхание. Хирургические инструменты блеснули в свете ламп. Я старалась сосредоточиться на показаниях приборов, на своих действиях. Но взгляд то и дело возвращался к лицу Ярослава, бледному, неподвижному, такому непривычно беззащитному. Время будто растянулось. Каждая секунда казалась вечностью.

— Кровотечение остановлено! — наконец произнёс Семёнов.

— Пуля извлечена. Теперь ушиваем повреждённые ткани. Лана Владимировна, давление?

— Девяносто на шестьдесят! — мой голос дрогнул от облегчения.

— Пульс стабилизируется, восемьдесят два.

— Отлично! — Костя на мгновение поднял глаза.

— Мы его вытащили. Продолжаем.

Следующие минуты прошли в напряжённой работе. Я помогала ушивать рану, следила за состоянием Ярослава. Постепенно показатели становились лучше, давление росло, пульс выравнивался.

— Всё! — Семёнов сделал последний стежок.

— Рана ушита. Переводим в палату интенсивной терапии. Операция прошла успешно.

Я выдохнула, кажется, впервые за