Скрипка. Будь моей - Катя Хеппи

Пиу-пау.

И насмерть.

— В отличие от родного отца. Ему были нужны деньги и насрать какими методами. Знаешь, Анюта тогда была уже не в адеквате. Сломленная замужеством, бессонницей, истериками. Подсадить ее на транквилизаторы не составило труда для отца. Она сначала пила их, думая, что это снотворное. А когда поняла, что отец приносит ей совсем не то, уже не смогла слезть. Всех все устраивало. Аня стала спокойная, даже слишком, спала по несколько суток подряд. А отец и муж вовсю пользовались ее податливость. Это могло продолжаться бесконечно. У Дементьева была идеально послушная жена. А у Белова возможность тянуть деньги с зятя. Вот только Анюта забеременела…

Сердце, которое до этого момента билось о ребра, не находя себе места в груди, остановилось… Не смогло осилить всю эту лютую дить, которую сотворили с этой девочкой только потому, что она меня любила. Я тот гребаный крючок, на которой подцепили Энн, а потом нечеловеческим образом мучали.

Похороните меня заживо… Пожалуйста!

После услышанного я не понимаю, как должен жить дальше…

— Только вот и без медицинского образования всем понятно, что год транквилизаторов и здоровый ребенок несовместимы. Дементьев даже не успел толком запаниковать, как у Анюты случился выкидыш. Было такое сильное кровотечение, что Аня чуть не умерла, провалялась несколько дней в реанимации, но зато вышла с пониманием, что таблетки — это зло. Вот только новый расклад не устроил Белова. Мало того, что он уже проиграл деньги, которые поимел с нерожденного внука, так и Аня полностью пришла в себя. Потребовала развод, съехала от мужа, даже хотела вернуться в Москву, но Дементьев с помощью своих связей сделал так, что ей запретили выезд из Англии. И пока Дементьев пытался как-то сохранить семью, Белов решил действовать более кардинально. Ему уже не было чего терять. Он знал, что дочь не передумает, а значит, и лавочка по выкачиванию денег прикроется. При разводе он ничего бы не получил, но вот за смерть согласно контракту получал пожизненное содержание, как единственный родственник.

— Что? — хоть я и понимал, что план отца Энн провалился, это не помешала страху парализовать меня.

Не способный ни на чувства, ни на эмоции я просто замер и продолжил слушать.

Четко осознавал, что все… Больше не будет старого Дана Чернова, но все равно желал убиться в конец об эту горькую реальность. Потому что Скрипке я нужен другим… Ни тем, кто может легко отпустить. Ни тем, кто позволит себе и другим издеваться над ней. Ни тем, кто не ценит ее. Рядом с Энн было слишком много плохих людей и я в том числе. И сейчас самое время стать идеальным для нее.

— Под предлогом болезни отец вызвал Анюту в Москву, а Дементьев отпустил, не чуя подвоха от тестя, который вроде как был на его стороне. Только это было странно… Для меня так точно. Отец, который открыто ненавидел дочь за смерть жены, не мог неожиданно воспылать к ней отцовскими чувствами. Находясь как водитель всегда рядом, я знал, что из себя представляет мой босс. Последняя мразь… Наверно, поэтому я не смог покинуть особняк Беловых, хоть и получил несколько выходных. Только за полночь, убедившись, что все спят, двинул к себе домой. Только на полпути рванул обратно. Тупо накрыло — и я вспомнил, что шеф просил залить канистру бензина. Типа какая-то рабочая поездка в глубинку и по дороге может не оказаться заправки. Вот только я отчетливо видел, когда грузил чемодан Анюты в багажник, что канистры не было.

— Он поджег дом… — скрипнул я зубами от нервного напряжения.

— А точнее, комнату родной дочери, — клубясь от злости, сжал кулаки парень. — Добраться до спящей Ани через дверь было вообще не вариант, там уже все пылало нешуточно. Поэтому я решил через окно. Вылез в окно соседней комнаты, а потом по парапету добрался до нужного окна. Молился, что Анюта в панике снова побежала к окну. Так хоть оставался шанс, что огонь туда еще не успел добрался и она жива. Когда Ане было одиннадцать коротнул ночник, который она включала из-за страха темноты, и вспыхнул пожар. Тогда Анюта обожгла ноги, пытаясь выбраться через дверь, но не смогла, поэтому выбежала на балкон, откуда ее спасли пожарные. А вот мать и годовалый брат погибли в том пожаре. Задохнулись угарным газом. Аню Белов сослал к бабке, а потом и вообще в закрытый лицей для девочек в Англию, который был хуже тюрьмы. Все твердил, что не может находиться рядом с убийцей, упрекал дочь в том, что она открыла балкон и впустила в квартиру кислород, от которого огонь разгорелся еще сильнее и остальных не удалось спасти.

Всего меня уже перемололо на невидимые крупицы, а это был, сука, еще не конец истории.

Моя девочка…

Как, мать вашу, она со всем этим справилась? Как? Я не понимал…

— Как и надеялся, нашел Аню у окна, она была без сознания. Наглоталась дыма. Тем же путем выбрался обратно. К счастью, Анюты от силы килограмм сорок, поэтому я без особых проблем с ней на плече снова влез в окно. А там на первый этаж. Только к выходу мы не дошли. Перегорело перекрытие и накрыло нас. Аню я собой накрыл, поэтому у нее только ожог на животе, а у меня почти вся правая половина тела сгорела.

— А сам Белов?

— После того как пожарные вынесли нас, кинулись искать его. Нашли мертвым на втором этаже. Хрен его знает почему… Может не успел уйти, а может одумался и вернулся, чтобы спасти дочь. Одно точно, следствие установило, что поджог устроил он. Анюта, конечно, замяла это. Не хотело очернять имя посла.

Зря!

Эта гнида была достойна того, чтобы ворочаться в гробу по несколько раз в сутки. Меня аж затрясло и затошнило от омерзения. Я даже не представлял, что такие люди существуют. Вот так в угоду себе подложить дочь шантажом под старика, подсадить на транквилизаторы, а напоследок замыслить убийство лишь для того, чтобы не оставить свой карман пустым…

Мне хотелось умыться ледяной водой. Хоть немного прийти в себя, смыв всю эту мерзость, которая липкой пленкой покрыла мое тело.

Блядь, меня накрыло от одного рассказа. Не представляю, что было бы со мной, если я пережил бы все это в реале. Скорее