Скрипка. Будь моей - Катя Хеппи

Но Энн…

Она осталась доброй, преданной, надежной и безмерно сильной.

Она пережила столько боли, но осмелилась прийти ко мне за новой порцией. А я так феерично подкинул Энн ее.

Грудную клетку стянуло ненавистью к самому себе. Ни вздохнуть, ни выдохнуть.

— Эй, ты как? — дернул меня парень на себя, так как я отчаянно поплыл. Просто в ушат и на пол. — Смотрю, впечатлился…

— Есть от чего… — выдал я, оторвавшись от мощного тела парня, который в прямом смысле сделал меня одной левой. Облокотился об стену, а потом и вовсе сел на ступеньки лестничного пролета, чтобы не отключиться от продолжения. — Что было потом?

— После больницы Анюта целью задалась меня вылечить. Продала то, что осталось от особняка, а сама к нам с родителями жить перебралась. Все бегала искала нормальную работу, чтобы собрать деньги на операцию. Но Дементьев позаботился, чтобы ей везде отказывали. Надеялся, что Аня вернется к нему. Только не умеет эта девчонка так просто сдаваться. Нашла работу в ресторане без официального оформления, чтобы муженек не пронюхал. А сама благотворительные фонды начала штурмовать. С помощью одного такого фонда мы даже кредит оформили, только не одобрили мне его. Нет угрозы жизни, а если хочешь увечья подправить, то работай и копи. Я как-то уже и свыкся с этим, а Анюта нет. Ей официальная работа нужна была, чтобы кредит на себя в банке взять. Вот и вернулась она к вам в компанию, почему-то была уверена, что там не откажут в работе. Вот только это не помогла. Банк завернул заявку. Возможно, снова Дементьев постарался, как-то слишком вовремя он в Москве объявился. Если бы вы отказали с этим благотворительным концертом, то возможно Аня уже сама себя Дементьеву продала бы. Я этого больше всего боялся. Как противен он ей не был, она всегда была готова пожертвовать собой ради других. Дурочка мелкая!

Фух!

Выдохнул я и зажмурился, пытаясь сообразить жив я или все — протухшее мясо.

Жив, но расшаркан в мясо.

— Конец! Теперь ты мне поведай, Пантера, свой рассказ… — с какой-то двусмысленностью опустил мне парень руку на плечо. — Что у тебя с Анютой? Мне тебя только благодарить или врезать тоже надо…

— Надо. Но можно я приду за этим потом. Пусть Энн первая по мне катком прокатится, чтобы жестко и без жалости.

Глава 38

Ann

Хочу ли я уезжать?

Конечно, нет.

Я всегда думала, что никогда не покину Москву.

Но видно, не судьба…

Как и не судьба делать то, что хочу я сама.

Но как бы то ни было, сейчас я совершенно точно уверена, что поступаю правильно. Только сейчас я ощущаю себя нормальной.

До того момента, как Дан вышвырнул меня вон из своего гостиничного номера, я однозначно была не в адеквате.

И дело вовсе не в том, что я как-то скупо выражала свои эмоции, даже не в том, что я не могла плакать. Моя проблема заключалась в том, что я не понимала саму себя.

Была там, где мне делали плохо, и даже не хотела уходить.

Была с тем, кто открыто издевался надо мной, и радовалась этому.

Я хотела любви, но позволяла себя ненавидеть.

Даже использованная и выброшенная, плача под закрытой дверью, я все ещё ждала чего-то.

А потом появились Ди, и я поняла, что я ничто для этого парня.

Игрушка, в которую можно и поиграть, если уж она сама бросается в руки. Игрушка, которую никто не будет искать, если она без объяснения причин исчезнет на целых два года. Игрушка, которую не жалко уронить, ударить, потому что она не ценна. Игрушка, которую можно заменить на другую, если сломал.

Поиграли, надломили, а потом решили не хранить даже на чердаке испорченный товар, а добить и выбросить насовсем.

Потому что не жалко…

Потому что не важна…

Потому что дешевка…

Потому что можно легко заменить другой. Новой, красивой, целой…

И плевать, что я надеялась, что меня починят.

Я уверена, что все еще подлежу ремонту.

Просто не здесь и не этот человек, а может ещё и не время. Возможно, ещё не изобрели пластырь, который склеит моё разбитое сердце.

В любом случае на стоянке аэропорта с чемоданом в руке, я чувствую себя куда счастливее, чем в одних трусах на грязном полу.

Поэтому это не безнадега, а билет в новую жизнь.

И ничего, что пока глаза без радостного блеска, да ещё и воспалены после слез. Зато я знаю, что снова могу плакать. Пусть пока от боли… Но уверена, что в будущем смогу и от счастья.

Господи, с каким же трудом мне даются эти воодушевляющие речи, а в действительности хочется лишь сказать самой себе:

— Покойся с миром, Анна Дементьева…

Но я мысленно отвешиваю себе отрезвляющую оплеуху, улыбаюсь пошире и выдаю себе под нос что-то из разряда “все у меня зашибись”.

Но мозг все равно в неком шоке и оглушающе стучит бешеным пульсом по вискам. Мне пришлось даже немного поскитаться под дверями аэропорта, чтобы как-то свыкнуться с происходящим, и только потом сделать решающий шаг, двинув на паспортный контроль.

И вот я уже получила посадочный талон, быстро прошла зону досмотра, потому что из багажа — только ручная кладь. Не тащить же в новую жизнь воспоминания.

Снова повторила себе горемычной, что мне будет везде лучше, чем здесь, а тут и самое отчетливое доказательство этого подоспело.

Дан Чернов! Собственной персоны!

— Ты реально планируешь снова без объяснений сбежать от меня? — рычит парень с явной жаждой убийства на лице.

— А что объяснять, Дан? Я просто выполняю условия нашей договоренности. Исчезаю из твоей жизни… — чеканю медленно, почти по слогам, потому что язык вяжет от неконтролируемого страха. Сжимаю сумку в руке до побелевших костяшек, прикрываю глаза, даже успокаивающе дышу носом, но это все никак не унимает того, что эти наглые шоколадные зенки одним пронзительным взглядом снова разворотили мою грудь и уже почти добрались до притихшего сердца.

Но нет!

Я уже все поняла про этого парня и дольше не позволю ему ковырять свое сердце, каковы бы ни были мотивы.

Пришел пожалеть — поздно! Во мне не осталось ничего, чему еще нужно тепло.

Пришел в очередной раз поглумиться — поздно! Все и так мертво. Больше нечему делать больно.

— А что, если я хочу объясниться? — напалмом жжет мои нервы Пантера, словно мне