Замуж за предателя - Наталия Журавликова

дело в том, что все сроки заклинания уже вышли. Мне стоит большого труда сохранять сознание Зеллы в порядке. В некотором роде ты ее сейчас спасаешь.

Профессор произнес это неохотно.

— Но все равно, наказание для тебя слишком легкое! Если бедная девочка простит тебя, едва открыв глаза, я почувствую себя старым дураком. А ты так ничего и не поймешь.

— Я пойму, профессор, — бесцветным голосом отвечал обессилевший Лаэрт.

— Вот оно! Здесь! — Ботлер потянул своим хищным носом-топором.

— Зелла рядом, совсем рядом!

Кабриолет петлял между дворами, пока Ботлер уверенно не показал на один из домов.

— Вот! Это здесь!

И Лаэрт понял, что Ажеборн прав. Он просто это почувствовал.

Неугомонный профессор легко выпрыгнул из кабриолета и без колебаний распахнул ворота, на которых не было замка или засова.

— Ее держат здесь!

Длинный костлявый палец вытянулся в направлении двери.

Проникнуть в запертый дом было сложно.

Замки держались прочно.

Однако против магии профессора Ботлера и они не устояли. Боевыми чародествами Ажеборн владел в совершенстве.

Грохот, дым, резкий запах серы — и путь оказался открыт.

Зелла лежала на полу без чувств. Решив, что они опоздали, Лаэрт почувствовал ужасное отчаяние.

Он хотел броситься к ней быстрее ветра, попытаться привести в сознание, если это еще возможно.

Однако ноги пронзило болью. Какой же он дурак, так затянул. Довел Зеллу чуть ли не до смерти. Профессор ворчал:

— Давай, двигай своими ленивыми ходулями, Ларри. Нечего морщиться от боли, как бы ты сейчас себя ни чувствовал, твоей жене куда хуже.

Лаэрт смог совладать с конечностями. Поспешил к жене и помог профессору поднять ее, осторожно усадив в кресло.

Ботлер вынул из бездонного кармана камзола бутыль с зеленоватой жидкостью, открыл, смочил платок, которым после и обтер лицо Зеллы.

Веки девушки дрогнули.

— Зелла, я профессор Ажеборн Ботлер. Привел сюда твоего нерадивого муженька, чтобы снять заклятие. Можешь открыть глаза?

О, счастье, она это сделала!

Сердце в груди Лаэрта забилось чуть быстрее. Зелла жива и реагирует на речь. Возможно, все с ней не так и плохо.

Профессор принялся читать древнее заклинание.

По тому, как он себя вел, Лаэрт догадался — Ажеборн проводит диагностику, определяя целостность энергетического поля Зеллы и уровень ее жизненных сил.

— Слишком поздно, я не могу просто снять это заклятие.

Слова наставника звучали, как приговор.

— Какой же ты подлец, Лаэрт. И заслуживаешь самого сурового наказания.

— Разве есть наказание, способное исправить то, что я натворил?

Лаэрт беспомощно улыбнулся. Эта гримаса далась ему с трудом.

— Есть, — твердо сказал Ботлер, — и на этот раз я даже не стану спрашивать твоего согласия. Сделаю то, что должно.

Из другого кармана профессор вынул другую склянку из темного стекла, которое не смогло скрыть светящегося зелья.

Лаэрт понял, что это Иртероз. Сильнейший состав, который называют “чернила вечности”. Скрепляет заклинания, делая их нерушимыми. Используется в правосудии, при исполнении приговоров.

Ботлер сунул в лицо Зелле открытый бутылек, и девушка тут же лишилась чувств, погружаясь в особое магическое поле. Ее душа на время выпорхнула из тела, очищаясь от наложенного Лаэртом темного боевого колдовства.

Профессор Ажеборн Ботлер продолжал произносить заковыристые древние слова, мертвый, давно забытый всеми кроме нескольких магов Изодии язык, оживал в маленьком деревенском домике.

— Я могу очистить Зеллу от колдовства и его последствий, спасти ее жизнь и ее сознание от помешательства, — глухо сказал Ажеборн, — но ты возьмешь все тяготы на себя. Ты будешь подчиняться тому, кого увидишь первым… после нас с твоей женой.

— Но я же умру! — прошелестели губы Лаэрта.

— Возможно. Но у тебя есть шанс на спасение. Если Зелла простит тебя и одарит любовью по своей воле, заклятие падет само.

Лаэрт зашатался. По ногам его пробежал холод.

— У тебя есть тридцать три дня.

— Ларри? — ошарашенный голос Хьюго ворвался в происходящее.

Костлявая рука профессора Ботлера взметнулась ввысь.

Фиолетовые искры тучей брызг устремились к кузену Лаэрта.

Поняв, что происходит, бедняга Лаэрт упал на колени, хватаясь за грудь.

— Все, я сделал, что должно. Девочка будет жить. Насчет тебя — не уверен.

Профессор Ажеборн Ботлер почти с ненавистью взглянул на Лаэрта и вышел прочь.

* * *

Зелла

Первое чувство после того как я открыла глаза в очередной раз…

СВОБОДА!

Толком не понимая, где я нахожусь и что со мной происходит, я выпалила с диким наслаждением:

— Лаэрт Телеро, я ненавижу тебя! Чтоб тебе растолстеть до размеров кита!

Выдохнув с наслаждением, я только тогда увидела бледное, озадаченное лицо мужа.

Лаэрт сидел на полу, раскинув ноги и сосредоточенно тер лоб.

Но взгляд его при этом был направлен на меня.

— Браво! Зелла! — воскликнул Хьюго.

Так, еще и он здесь.

События последних часов тут же начали всплывать в моей голове, воспоминания опережали друг друга.

— А где профессор Ботлер? Я ведь точно его видела!

— Оттолкнул меня и ушел, — сообщил Хьюго.

Мой похититель сосредоточенно разглядывал Лаэрта. И взгляд у Хью был испуганный.

Точно. Хьюго скрывал меня от мужа, но тот совершенно не выражает недовольства.

Не кричит, не угрожает ему.

Что с ним такое? Уж не участвовал ли он в этом похищении? Тогда все это представление было устроено для Эрнана Телеро.

— Как у тебя стыда хватает заявляться сюда! — сказал Хьюго, обращаясь к кузену. Он явно пользовался его непонятным замешательством. — Зелла больна из-за твоего колдовства. Надеюсь, этот носатый профессор дал ей хорошее лекарство.

— Самое лучшее, — подтвердила я, — видишь, у меня получилось сказать Лаэрту все, что я о нем думаю… Предатель, изменщик! Я не хочу быть твоей женой, негодяй!

— Зелла!

Лаэрт наконец отнял руку ото лба и заговорил со мной. Голос его звучал глухо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Вопреки твоим чарам, прекрасно! — сердито ответила я.

О! Как долго ждала я возможности сказать ему все, что думаю о нем.

— Ты представить себе не можешь, что это такое — быть запертой внутри себя. Когда ты пытаешься подать сигнал бедствия, но не можешь. Ты чувствуешь себя так, словно каждое твое слово истекает кровью. Ты одна на всем свете и никто, ни один человек не может понять тебя! Никто не спасет. А тот, кто над тобой глумится, может сделать что угодно! Он подчинил твою волю и наслаждается безграничной властью!

Выпаливая эту тираду, я вскочила и размахивала руками, надвигаясь на Лаэрта так, словно собиралась его побить.

После перенесенного странного недуга, ноги мои все еще подрагивали, а голова кружилась. Но в целом я поразительно быстро восстанавливалась с каждым последующим мгновением.

Лаэрт медленно поднялся.

Хьюго испуганно попятился, ожидая