Замуж за предателя - Наталия Журавликова

class="p1">— Альма, значит, ты специально соблазняла моего мужа? — окликнула я красотку, когда она уже направилась к выходу, покачивая бедрами.

— Забудь, — ответила она, не оборачиваясь.

— И записку мне тоже ты отправила? — не желала я забывать.

— Какую записку? — Альма остановилась и обернулась, глядя на меня с недоумением.

— Она бредит, разве не видишь? — замахал Хью обеими руками. — Спасибо, что поддержала меня, Альма!

— Счастливо оставаться, — Альма смерила меня странным взглядом и вышла.

— А ты интриган, Хьюго, — заметила я, вполне успешно усаживаясь в кровати. На мне была длинная ночнушка. Я с удивлением оправила оборочки.

— Альма тебя переодела, — сообщил Хьюго, — не бойся, я тебя не касался.

— Это радует. И что со мной было?

— Вчера после завтрака ты отключилась, и вот только сейчас пришла в себя.

— А почему ты мне не лекаря вызвал, а подружку, да еще и любовницу моего мужа? — не поняла я.

— Потому что лекаря звать опасно! — этот непробиваемый молодчик меня злил.

— То есть, оставлять меня без сознания менее опасно! — рассердилась я.

— Но ты ведь пришла в себя! — резонно заметил Хьюго. — Значит, не такое уж страшное у тебя было недомогание.

— Вот что, Хью, — решительно сказала я, — мне нужны поддерживающие травы и зелья, я читала в пособиях заклинателей мыслей, как можно восстановить организм после такого воздействия. Так что если не хочешь, чтобы после нового приступа я не скончалась, иди и найди мне это все. В целительской лавке.

— Ладно, — с неохотой согласился Хью, — а ты не сбежишь?

— Хотелось бы, да вряд ли встать смогу, — вздохнула я.

И я не обманывала. Улучшение, конечно, было, но далеко неполное. Я все еще чувствовала себя отвратительно. И что хуже всего, тосковала по Лаэрту как-то по-новому.

В голове шумело, а воронка в груди меньше не становилась, даже более явственно ощущалась.

Надолго ли хватит моего относительно сносного самочувствия?

* * *

Хьюго ушел, гремя ключами и замками. Даже ставни на окнах закрыл, погрузив внутренность дома полумрак.

Магические свечи угрюмо тлели, отчего пятен перед моими глазами становилось все больше… или просто мне снова хуже?

Внутри черной воронки будто бы ветер подул. Ноги свело резкой судорогой.

Что происходит?

— Лаэрт! — выдохнула я и попыталась подняться с кровати.

Мне это удалось, и даже боль в ногах отступила.

Я понимала, что не смогу выбраться из запертого дома. Хьюго только что дверь кирпичом снаружи не заложил. Может и парочку охранных заклинаний наложил, если умеет такими пользоваться.

Но мне хотелось двигаться. Просто нужно было.

Я мерила шагами маленькую комнатку с веселенькими шторками и милыми статуэтками на полках, и хватала ртом воздух.

В какой-то момент поняла, что шум в ушах, который все усиливался, превратился в скрип колес кабриолета, тарахтение магического мотора.

И, о чудо, я даже мужские голоса услышала, но смысла слов разобрать не смогла.

Один, постарше, словно кричал, ругался на кого-то и вроде как проклинал.

Я стояла посреди комнаты, хватая воздух ртом, пытаясь различить в странном шуме что-то конкретное.

Не знаю, сколько прошло времени, когда в дверь вдруг забарабанили. Громко, требовательно.

— Откройте! — этот голос я узнала, хоть слышала его всего раз. Ажеборн Ботлер.

Профессор!

Неужели он нашел меня? Но как?

— Я здесь! Здесь! — выдохнула я, подаваясь к двери.

Ноги меня уже не выдержали, я рухнула на пол.

Время застыло, я погрузилась в серый туман.

Послышался взрыв. Я не поняла даже внутри моей головы или за дверью.

И тут же раздались торопливые шаги.

— Она лежит на полу! — снова воскликнул профессор. — Давай, двигай своими ленивыми ходулями, Ларри. Нечего морщиться от боли, как бы ты сейчас себя ни чувствовал, твоей жене куда хуже.

Лаэрт здесь?

Меня осторожно приподняли, посадили в глубокое мягкое кресло.

Лицо бережно обтерли влажным платком.

— Зелла, я профессор Ажеборн Ботлер. Привел сюда твоего нерадивого муженька, чтобы снять заклятие. Можешь открыть глаза?

Я постаралась выполнить его просьбу, и у меня вдруг это получилось. Наверняка платок был смочен не обычной водой, а зельем.

Надо мной навис острый нос профессора Ботлера, а сухощавая ладонь лежала у меня на лбу.

Я заметила, что над плечом Ажеборна возвышается Лаэрт. Выглядел он странно. В полумраке комнаты его лицо казалось белым, а под глазами виднелись глубокие черные круги, щеки впали, волосы потускнели и растрепались.

— Иррито солима звиерра махтулл, — глухо прошептал профессор Ботлер, а затем закрыл глаза.

Я почувствовала, как от его пальцев исходит вибрация, мою кожу покалывало, будто бы сотней мельчайших иголочек. Не больно, но чувствительно.

— Слишком поздно, — произнес вдруг Ажеборн Ботлер, открывая глаза, — я не могу просто снять это заклятие. Какой же ты подлец, Лаэрт. И заслуживаешь самого сурового наказания.

— Разве есть наказание, способное исправить то, что я натворил? — синеватые губы Лаэрта растянулись в невеселой ухмылке.

— Есть, — твердо сказал Ботлер, — и на этот раз я даже не стану спрашивать твоего согласия. Сделаю то, что должно.

Ажеборн резким движением вынул из кармана камзола темный пузырек, сквозь толстые стекла которого угадывался светящийся состав.

Зубами он вытащил пробку и сунул склянку мне под нос.

Вдохнув, я поняла, что снова теряю сознание.

Да сколько можно!

Но поделать ничего не могла.

Резкая вспышка и следом беспамятство. Падая в его разноцветную пропасть я вдруг поняла, что лечу не куда-нибудь, а к свободе.

И почувствовала облегчение от этого.

А потом отключилась.

* * *

Лаэрт Телеро

Ажеборн Ботлер выполнил задуманное. Провел ритуал, позволивший разделить страдания, испытываемые Зеллой, поровну.

Сразу же после этого Лаэрт почувствовал тяжесть в ногах и груди, а затем ощутил дикую сонливость.

— Вот так, — удовлетворенно заявил профессор, глядя, как на глазах осунулся бывший ученик, — хоть частично искупишь свою вину. Хотя этого мало, как по мне. А сейчас я постараюсь проследить нить вашей связи, которая после моего ритуала еще более окрепла.

Несмотря на то, что Ботлер частично перенес страдания Зеллы на виновного, он, кажется, все больше распалялся, с каждой минутой злясь на не оправдавшего надежду любимца все сильнее.

— Подумать только! — ворчал профессор, когда они уже ехали в кабриолете прочь от столицы. — Как ты опозорил мое честное преподавательское имя! Как маг, как твой учитель я опростоволосился!

Лаэрт, который испытывал ужасный упадок сил, не мог ему отвечать.

Сидел и кивал, глядя на пыльную ленту дороги.

Колеса крутились, а магия Ботлера находила путь к Зелле.

И чем ближе они становились к похищенной, тем больше крутило руки и ноги Лаэрта.

— Хочу, чтобы ты понимал, — сказал Ажеборн, — расстояние между вами сокращается, а неприятные ощущения усиливаются. Все