Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! - Анна Кривенко

— Я заберу тебя. Тебя и Серёжу. Обещаю. Как только всё устроим — уедем. Надолго. Навсегда, если захочешь, — Дмитрий держал меня за плечи и всеми силами старался быть убедительным.

Я остановилась. Взглянула в его глаза, полные решимости и нежности. Но внутри меня тут же вспыхнуло холодное беспокойство.

— Дмитрий… — медленно проговорила я. — А если он… Тимофей… если он начнёт искать нас? У него ведь есть право на ребёнка. Серёжа — его сын. Он может просто забрать моего мальчика.

Парень замер. Тень легла на лицо.

— Я думал об этом, — тихо ответил. — И ты права. У него есть влияние, связи, деньги. И фамилия. Всё это играет против нас.

Я сглотнула.

— Значит, нам придётся быть очень осторожными, — добавил Дмитрий. — Продумать всё до мелочей. Чтобы никто не знал, куда мы направились…

Я кивнула, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

— Я боюсь, — призналась я. — Но ещё больше боюсь остаться.

Он притянул меня ближе, и мы долго стояли у воды, наслаждаясь последними минутами счастья…

А теперь пора возвращаться. Мы и так задержались непозволительно долго…

* * *

Во двор мы вошли через полчаса. Воздух был влажным, наполненным трескотнёй сверчков. Поместье встретило атмосферой давления и мрака. Я шла чуть позади Дмитрия, всё ещё ощущая тепло его руки на своей, хотя он её уже отпустил. Мы оба молчали. Каждый шаг к дому отрывал меня от того краткого мига счастья, которое мы позволили себе у озера. Тишина оказалась слишком плотной, обострённой и мучительной.

На крыльце стоял Тимофей в напряжённой, где-то даже агрессивной позе. Он едва ли взглянул на меня. Глаза его сразу же впились в Дмитрия, и этот взгляд мне ужасно не понравился. Муж ничего не сказал, ни слова. Только, когда мы приблизились, процедил:

— Иди к себе, Полина.

Я безропотно кивнула. Сделала шаг вперёд, ещё один, и не оборачиваясь, пошла к крыльцу, ощущая, как за спиной сгущается чужая подозрительность.

В доме было тихо. Только старые доски пола поскрипывали под ногами, и сердце колотилось в груди, как безумное. Я поднялась на второй этаж, всё ещё прокручивая встречу с Тимофеем. Начала корить себя за задержку у озера. Нужно было вернуться раньше, чтобы не дать ни малейшего повода для подозрений. Но те мгновения, которые мы провели вместе с Дмитрием, его слова, прикосновения, поцелуи — они стали живительным глотком воды для умирающей меня. Я никак не могла от них отказаться. Никак…

У поворота к моей комнате я неожиданно наткнулась на Дарью. Она стояла истуканом, сжимая в руках сложенный вчетверо платочек, и глаза у неё были красными. Видимо, плакала.

— Дарья… — позвала я.

Молодая женщина подняла на меня взгляд и неожиданно кинулась обнимать — горячо, порывисто, словно мы с ней были лучшими подругами.

— Я уезжаю, — всхлипывая, выдохнула она. — Больше не могу. Не могу здесь оставаться. Мама… она сходит с ума. Я боюсь за сына. После этого побега я поняла, что он тоже не выдерживает подобного…

Моё сердце сжалось. Я вспомнила, как мальчик рыдал в лесу и как дрожали его плечи под моей рукой.

— Ты правильно делаешь, — прошептала я. — Ты хорошая мать, Дарья. Он будет тебе благодарен.

— А ты?.. — Она отстранилась и с тревогой заглянула мне в глаза. — Как ты тут останешься одна?

Я слабо улыбнулась.

— Справлюсь. Ради Серёжи справлюсь…

Дарья выдохнула и поспешно сунула мне в ладонь увесистый кошелёк, завёрнутый в бархат.

— Это тебе. Я … давно хотела отдать. Тут немного, но вдруг пригодится. Если ты решишь уйти — хотя бы будет с чем.

— Я не могу… — начала я, но она перебила:

— Можешь. Я даю от сердца. И знай: если что — мой дом для тебя всегда открыт. Всегда. Слышишь?

Она снова прижала меня к себе, и на этот раз я обняла её в ответ — крепко и искренне. Впервые за долгое время я почувствовала, что у меня есть настоящая подруга. Не просто добрая знакомая, а человек, с которым мы вместе пережили некую бурю.

— Береги себя, — сказала Дарья напоследок и скрылась в своей комнате.

Я осталась стоять в коридоре, сжимая в ладони кошелёк и чувствуя, как горло перехватывает от волнения. Я наконец-то не одна в этом мире. Дмитрий — моя опора и надежда. Дарья — подруга. Но всё это может рухнуть в любой момент, если узнает Тимофей. А он обязательно узнает. Рано или поздно.

Я вошла в свою комнату. Серёжа спал в колыбели. Служанка, приглядывающая за ним, дремала на стуле.

— Всё ради тебя, — прошептала я, глядя на своего сына. — Что бы ни случилось, я вытащу нас из этого кошмара. Обещаю. Пришло время для решительных действий…

* * *

Дмитрий вошёл в кабинет работодателя рано утром. Воздух внутри казался тяжёлым, застоявшимся, а может быть, это просто настроение хозяина так влияло на всё.

За массивным столом в полумраке сидел Тимофей Горенский, откинувшись на спинку кресла с видом человека, который давно для себя что-то решил и теперь просто дожидается момента, чтобы озвучить приговор.

— Проходите, Дмитрий, — лениво бросил он, не отрывая взгляда от бумаг.

Молодой человек подошёл ближе, страшно напряжённый внутри. Какая-то холодная волна пробежала по его коже ещё в тот момент, когда слуга, не поднимая глаз, молча сообщил, что хозяин вызывает его в кабинет.

— Сожалею, но ваши услуги нам больше не требуются, — проговорил Тимофей, наконец поднимая глаза. Эти глаза были спокойными, но в уголках губ аристократа сквозила хищная усмешка.

Дмитрий сжал пальцы за спиной, стараясь сохранять самообладание.

— Разумеется, с отъездом Дарьи Павловны и юного господина, необходимость в моих услугах отпадает, — ровно произнёс он.

Тимофей улыбнулся шире.

— Рад, что вы всё верно понимаете.

Повисло молчание. Внутри Дмитрия всё кипело, но снаружи он был спокоен, как камень. Он догадывался, что дело не только в отъезде Николая. Похоже, Тимофей интуитивно чувствовал в нём соперника.

— Однако, — медленно начал Дмитрий, — если позволите, я мог бы остаться при вашем доме в ином качестве. Например, в роли секретаря. У вас, как я слышал, множество дел, бумаг, переписки. Я весьма сведущ в этих вопросах.

Тимофей скривился.

— Щедрое предложение, Дмитрий, но… — он сделал паузу и подался вперёд. — Увы, у меня уже есть человек на примете. Не сочтите за грубость, но я предпочту того, кто… — он склонил голову на бок, — …умеет держать дистанцию с хозяевами.

Это было произнесено почти небрежно. Но каждое слово ударило под дых. Что он имеет в виду? Догадался ли о каких-то отношениях