Завидная нервно-тревожная невеста - Виктория Рогозина

Теперь время действовать. Я подошла к окну, осторожно открыла тяжёлые деревянные ставни, стараясь не издавать ни звука. За окном всё ещё темнело, и этот мрак теперь был моим союзником. Вздохнув, я ухватилась за край оконной рамы и начала аккуратно выбираться наружу. Ветер мягко трепал мои волосы, а ночной воздух, свежий и холодный, обжигал лёгкие.

Стены терема, сделанные из чёрного дерева, были неожиданно удобными для спуска. Тёмные, шероховатые бревна давали хорошее сцепление, и я без особых усилий спускалась вниз. Это дерево, как и сам терем, было впитано магией — это ощущалось в каждом прикосновении. Но меня это не пугало. Скорее наоборот — я знала, что магия этого места может и поможет мне скрыться.

Каждый шаг требовал предельной осторожности. Терем был высок — его башни тянулись к небу, как когтистые пальцы, пытающиеся ухватить за облака. Но мои движения были уверенными, и через несколько мгновений я уже стояла на земле. Под ногами скрипнули влажные листья и мох, и я слилась с тенями, как часть этого мира.

Оглядываясь вокруг, я внимательно вслушивалась. Охрана была рядом — наверняка Кощей оставил своих верных стражей где-то поблизости. Тишина была гнетущей, но не обманчивой. Мои уши улавливали слабый хруст веток вдалеке — кто-то патрулировал территорию. Я присела, спрятавшись за ближайший выступ корней деревьев, вглядываясь в темноту.

Дальнейший путь потребует осторожности. Но я знала, что если доберусь до леса, то смогу запутать их следы. В этом лесу скрывалось много тайн, о которых даже Кощей не знал. Я выпрямилась и тихо, без лишнего шума, двинулась вперёд, стараясь слиться с окружением. Вдали, за стенами терема, ждали свобода и шанс добраться до Алекса.

Я сосредоточилась и мысленно произнесла короткий, но мощный заговор. Слова заклинания разнеслись в моем сознании, и спустя мгновение внутренний двор терема оглушительно содрогнулся от взрыва. Громкий гул прокатился по окрестностям, отражаясь от стен терема, как эхом, и вместе с ним я увидела вспышку света.

Взрыв подействовал именно так, как я ожидала. Темные богатыри, в своих тяжелых, мрачных доспехах, мгновенно среагировали. Они, как тени, растворились в ночи, устремляясь в сторону эпицентра взрыва. Лишь их короткие команды и громкий топот сапог нарушали глухую тишину. Кощей Бессмертный знал толк в воинской дисциплине — эти приспешники действовали быстро и чётко, что делало их опасными врагами. Но именно их поспешные движения теперь играли мне на руку.

Я не стала терять ни секунды. Воспользовавшись тем, что стражи сосредоточены на взрыве, я стремительно бросилась в сторону леса, который темнел на горизонте мрачной стеной. Чёрные деревья, глухо стоящие под светом бледной луны, казались зловещими, но сейчас именно они могли стать моим укрытием.

Я бежала, чувствуя, как листья и ветки хлестали по ногам. В ночной тишине каждый мой шаг звучал слишком громко, но мне нужно было уйти как можно дальше от терема. С каждым ударом сердца я погружалась всё глубже в темноту леса, оставляя позади зловещий замок Кощея. Его тёмные башни, словно стражи мрака, постепенно растворялись за деревьями, исчезая в густых тенях.

Лес был старым, древним, словно сам мир, с дремучими деревьями, чьи ветви переплетались в небе, преграждая путь лунному свету. Здесь каждая тень могла скрывать опасность, но я знала — сейчас они меньшая из моих проблем. Сзади могли вот-вот появиться погони, и я должна была скрыться прежде, чем они найдут меня.

Мой бег становился всё стремительнее. Ветер свистел в ушах, холод пробирался под кожу, но я бежала, не останавливаясь. Каждый шаг, каждый вдох — это был мой путь к свободе, и к Алексу. Внутри меня горела лишь одна мысль: выбраться из этого леса живой и целой.

Глава 22 Хулиганы

Когда отец ушёл, оставив за собой странное ощущение незавершенности, тишина в доме стала ещё более гнетущей. Миша проводил его взглядом, пытаясь унять странное чувство тревоги. Он смотрел в пустоту, всё ещё не веря, что всё это происходит на самом деле. Алекс не шутил, когда говорил, что маму похитили, и Миша теперь чувствовал, что в этом кроется что-то большее, что-то магическое и опасное.

Но он не стал акцентировать на этом внимание. Сестра была рядом, и Миша знал, как важно сохранить для неё хотя бы видимость спокойствия. Он оглянулся на Алису и увидел, как она с неприкрытым интересом забрасывает дядю Карачуна вопросами.

— А правда, что ты пришел из мира Нави? — спросила она, её глаза горели любопытством. — Как он выглядит? Он как в наших сказках? Там холодно?

Карачун, который всё это время стоял неподвижно, словно статуя изо льда, бросил на Алису долгий взгляд, прежде чем ответить.

— В Нави мрак и холод — это то, что определяет этот мир, — его голос звучал низко и сурово, но в нём не было враждебности. — Но там не всё так просто. Это мир теней, душ и древних тайн.

— А как ты познакомился с нашим папой? — продолжила Алиса, совершенно не пугаясь ни мрака, ни холода, исходившего от их гостя. — И почему ты раньше не приходил к нам на Новый год?

Карачун усмехнулся, ледяная струя вырвалась из его рта, когда он слегка приподнял уголки губ.

— Мы с твоим отцом давно знаем друг друга, — ответил он, слегка оттаивая от постоянных вопросов девочки. — Наши пути пересеклись в одном из миров, далёких от этого. А что до Нового года... У меня тогда много работы.

Алиса наклонила голову, как будто собираясь задать еще десяток вопросов, но Карачун успел остановить её одним жестом.

— Новый год — время для таких, как Морозко и его свита, — сказал он. — Я занимаюсь тем, кто уходит в другие миры.

Миша смотрел на происходящее, и в его голове всплывала одна мысль за другой. Отец не шутил, их мать действительно пропала. И хотя Миша хотел бы задать сотни вопросов, он понял, что сейчас главное — сохранить спокойствие ради Алисы.

Он слегка улыбнулся, наблюдая за тем, как Карачун, несмотря на свою внешнюю грозность и холод, терпеливо отвечал на вопросы Алисы. Под суровой внешностью скрывался кто-то куда более глубокий и, возможно, добрый. Миша вздохнул и решил пока не углубляться в этот странный мир, который они только начинали понимать.

Алиса прищурилась, её любопытство не угасало ни на