Никому не говори - Марина Зимняя

— Тамара Егоровна! — голос директрисы эхом разнесся по пустому безлюдному помещению. — Вы тоже идете с нами.

— А кто порядок здесь наводить будет? Сейчас мальцы прибегут с физкультуры, поубиваются ведь на мокром полу.

— Тамара Егоровна, — процедила директор повелительно и зацокала каблуками в направлении приемной.

Я не чувствую никакого удовлетворения. Шея до сих пор горит, отвратительное ощущение унижения стискивает горло стальным обручем, даже не смотря на то, что уборщицу заставили передо мной извиниться. Директор обещала ее наказать, но просила не выносить эту ситуацию на всеобщее обозрение. Я набралась наглости и попросила прокрутить в ускоренном темпе запись трехдневной давности. Так я узнала, кто сорвал мою ветровку с крючка и потоптался по ней ногами. Об этом тоже меня просили не распространяться. Обещали наказать виновного и привлечь к ответственности, только бы я молчала.

Директор изменилась в лице, увидев Сорокину топчущую мою куртку. А я почему-то совсем не удивилась. Не могу сказать, что я подозревала ее, но шоком, как для директора, для меня это не стало. Наши разборки растянулись почти на целый час. Поэтому я стою в коридоре второго этажа и наблюдаю в окно урок физкультуры, который вопреки ненастной погоде проходит на улице. На заасфальтированной баскетбольной площадке десятый и одиннадцатый класс. Я не свожу взгляда с Колхозника. Он классно играет и сильно выделяется на фоне остальных пацанов. Так же хорошо сложен разве что один парень из одиннадцатого, но у него совершенно несимпатичное лицо, даже некрасивое, пожалуй. Парни играю на улице, а девок не видно. Значит они занимаются в зале. У меня нет никакого желания спускаться в спортзал, но Сорокину выцепить все-таки хочется. Я не могу проглотить это. Может я и спишу ее поведение на то, что она шизичка, но поговорить с ней хочу.

Скользя гладкой подошвой кед по слизанным полукруглым краям ступеней, замираю на лестничном пролете, наткнувшись взглядом на занимательнейшую картину в окне. На шее Колхозника висит какая-то девка. Он делает оборот вокруг своей оси, придерживая ее за талию, ставит на землю. Она стоит ко мне полубоком и говорит что-то очень эмоционально, параллельно жестикулируя руками. А он стоит, слушает и… улыбается ей.

Глава 32

— Очень плохо, Вебер. Очень плохо, — учительница перечеркивает последнее задание на моем листке. Я так привыкла, что мои работы никто не проверял, что снова повторила привычную для себя схему. Тупо переписала подобные задания из ГДЗ, даже не утруждая себя попытками попробовать решить по аналогии. — Думаешь самая умная? — смотрит на меня с издевкой. Нужно было сдать пустой лист и не позориться. Весь класс затих уставившись на меня, стоящую около стола учителя, как на суде. — Экзамены тоже так сдавала? — продолжает осуждающе на меня пялиться. Если бы я вообще их сдавала! Отец принес мне готовый аттестат и еще какие-то бумажки. Я даже не заглядывала в них. Дверь в класс приоткрывается, в кабинет заглядывает зареванное лицо Сорокиной. — Проходи, Люба, — произносит училка, снова переводя на меня осуждающий взгляд. — Тут даже двойку ставить не за что…

Да когда она уже заткнется⁉

Шаркающей походкой мимо меня проходит Сорокина, кидая в мою сторону косой взгляд.

— Тебя директор вызывал? Что-то случилось? — переключается на нее учитель.

— Все нормально, — Люба опускает голову. — Просто хотела поговорить со мной.

— Ладно, иди, — отмахивается от меня. — Садись к Любаше.

— Зачем?

— Садись, я сказала!

— Я не хочу с ней сидеть! — Сорокина подскакивает на ноги.

— Люба, ты чего? — учительница смотрит на нее удивленно.

— Не сажайте ее ко мне! Я не буду с ней сидеть!

— Да я сама с тобой сидеть не буду, больная! — прохожу мимо нее. Класс начинает гудеть.

— Вебер! — взвивается голос училки.

— Что? — оборачиваюсь на ее крик.

— Немедленно, извинись перед Любой! — чеканит слова, словно шагает по плацу.

— Нет, — усмехнувшись присаживаюсь на свое место.

— Извиняйся!!

— Не буду, — откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди. — За что я должна извиняться? За правду? Она больная и ей не место среди нормальных людей!

— Вон из класса!

— Не выйду, — отрицательно качаю головой. — Если кому и стоит извиниться, то это Сорокиной нужно извиняться передо мной. Мы с Любой отлично знаем за что… Да, Любочка? — произношу с издевкой.

Сорокина стоит около своей парты в пол-оборота ко мне. Белая как мел, нервно жует щеку и бегает глазами по классу. На секунду ее взгляд задерживается на Виталине, потом по очереди проходится по великолепной троице Виткиных шавок. Мне и без этого было ясно, кто за всем этим стоит, но теперь я лишний раз убедилась в своей правоте.

— Ну это уже слишком! — на весь класс раздается голос Виталины. — В чем ты ее обвиняешь?

— Думаю, ты в курсе.

— Знаешь, что! — Витка подскакивает с места. — Ты здесь никто! Прошли те времена, когда тебе все сходило с рук. Тут все знают, чем ты прославилась, дураков нет! Мы не позволим тебе обижать Любу. Она же как ангел. Мухи не обидит! — произносит слащавым голосом. — Имей в виду, здесь тебе ничего не сойдет с рук. Мы защитим Любу.

Вот же лицемерка!

— Достаточно, Вита! Вы срываете мне урок. На перемене будете разбираться, — ворчит учительница и подносит к парте Сорокиной лист с заданиями. — Дома решишь, завтра принесешь.

Спустя пару минут звенит звонок на перемену. Сорокина вылетает из класса первая. Подхватив лист с заданиями и рюкзак, из которого она так и не успела ничего достать, поскольку дежурный вызвал ее к Ирине Христофоровне. Я закидываю тетрадь в сумку и медленно поднимаюсь с места наблюдая за скучковавшейся шайкой куриц. Они косятся на меня, но не подходят. Наконец, от толпы отделяется Витка и как только учительница покидает кабинет, направляется в мою сторону.

— После уроков ждем тебя на заброшке. Ты знаешь это место, — произносит надменно. Вероятно, она имеет в виду двор со старой развалюхой, в который они затащили меня толпой.

— Обязательно приду, — закидываю рюкзак за плечо. — Отойди, — взглядом требую освободить мне проход.

— Вебер, тебе лучше с нами дружить, — летит мне в спину.

— Мы уже подружили… дважды, — бросаю, обернувшись назад.

— Как знаешь… — цедит сквозь зубы Виталина.

Да что им от меня нужно⁉

Быстрыми шагами покидаю класс. Мирослав пружинит от стены, подстраивается под мой шаг.

— Классно выглядишь? — окидывает взглядом мои ноги. Меня передергивает от его мерзкого голоса. Больше никогда не надену юбку. — Витка точит на тебя зуб. Жизни тебе не даст. В последний раз предлагаю тебе помощь, — улыбается отвратительно гадко.

— Отвали…

— Зря ты так, — хмыкает Мир, —