Измена. Моя итальянская ошибка - Светлана Кондр

себя руками. Распахнув уста, чтобы выпалить очередное обвинение, она проскользила языком по верхней губе, и я на миг забылся. — Вырасти уже, малыш. Не все в жизни можно купить. Меня уж точно нельзя, сколько бы ты ни старался.

Тело захлестнула обида. Зачем все так преподносит?

— Тогда может ты, наконец, подскажешь как подступиться к тебе. Как по мне, я не допустил ни одного промаха, — повысил голос. — Проявил себя и защитником и заботящимся о тебе мужчиной, — я подошел к ней вплотную и сжал предплечья. — Сколько ты еще будешь разбивать мое сердце своими словами. Неужели не видишь, что причиняешь мне боль? Что тебе нужно? Что?

— От тебя? Ничего, — хладнокровно заявила она. — И я не знаю, что мне сделать, чтобы ты наконец это понял.

Аленка мою любовь воспринимала навязчивостью, и Полина тоже. В их глазах я кто? Приставала, гребанный сталкер, не дающий прохода. Так и будет продолжаться, пока играю в одни ворота.

Не хочу. Мне нужна отдача. Я больше не готов действовать в одиночку. Осознание безысходности вспыхнуло и выжгло на сердце новый рубец.

Я моментально отпустил Кулькову.

— Прекрасно. На этом и закончим. Прощай, Патриция.

Не чувствуя пола под ногами, я пошел и сел за рабочий стол.

Устал. Не могу больше. На этот раз я не стану ни за кем бегать. Уговаривать. С меня достаточно. Моя любовь для нее ничего не значит. И Полина не любит меня. Иначе никогда бы не стала отталкивать.

Не судьба, быть нам вместе. Не знаю, зачем она снова нас свела. Поиздеваться надо мной. Над моими чувствами. Прикончить…

Полина направилась на выход.

Да, пусть уходит. Переживу. Я ей не нужен и больше не потревожу.

Разблокировав телефон, я открыл мессенджер и быстро двигая пальцами, дал поручение снять слежку с Кульковых. Мне это не пригодится. Пусть сами варятся в своем семейном компоте. Меня не должна больше волновать их личная жизнь. Достаточно того, что я взял на себя расходы по их бракоразводному процессу.

Я не изверг и любимую женщину отпущу мягко. Тройной оклад, который Полина получает в клубе, останется таким высоким до Нового года, а дальше пусть ищет себе новое место. Смоловы вообще не нуждались в бренд-менеджере, она там работает только за мой счет. Теперь Полине не надо будет выплачивать кредит, поэтому нормально если она найдет место, где платят поменьше. Она сможет прокормить детей.

Я хотел стать для нее опорой, каменной стеной, прячущей от невзгод. Защитником…

Мне следовало порвать с Полиной, после первого ее отказа.

Да, уж! Вот так верный пес превратился в побитую шавку.

— Не сердись на меня и прости, — ладошка прошла по моим волосам, оставляя наэлектризованный след. Оторвав взгляд от экрана телефона, я посмотрел на нежно улыбающуюся Полину. — Я хочу, чтобы ты остался в моей памяти светлым огоньком, человеком, который помог мне справиться с самым большим предательством в жизни. Подарил мне столько счастливых моментов. Показал какими бывают настоящие мужчины… Но нам надо остановиться. Потому что, если мы продолжим… Я четко вижу картину. Я наблюдаю за тобой, пока ты надеваешь рубашку в нашей спальне и в твоих глазах любовь. Только не ко мне. К другой. Той самой. Но от чувства долга ты не бросаешь меня. Тебя разрывает, ты несчастлив. Допустив ошибку, поторопившись, живешь не с той женщиной, а оставить не можешь. Потому что ответственный, порядочный, благородный, — она подняла глаза к потолку, а потом на одном духу выпалила: — Я люблю тебя. Ты ведь это хочешь услышать? Я честна. Люблю всем сердцем, — меня ошпарило ее признание. — Да и как могла не влюбиться в такого. Ты мечта, Фабио. Именно о таких как ты мы грезим с детства. Но моя молодость прошла, а твоя нет. И впереди тебя ждет все самое светлое. А меня не менее светлое, но иное — забота о своих детях. Я должна быть сосредоточена на этом. Как вырастить их и сделать хорошими людьми, а не как быть для тебя обузой, — Полина наклонилась, и коснувшись моих губ своими, зажмурилась. Боже, как я люблю ее. — Поэтому оставь в моем сердце только добрые воспоминания о себе и не пытайся добиться меня, не передумаю. Этим ты только все испортишь, — она выпрямилась, накинула сумочку на плечо и покидая мой кабинет, обратилась ко мне, когда уже открыла дверь. — Я никогда тебя не забуду, мой итальянский жеребец.

Глава 31

Полина

Я вышла из здания и, подставляя лицо холодному ветру, прошла мимо толпы, обсуждающей внезапный денежный дождь. Многие стояли, задрав головы вверх и тыча пальцами на окна. Ждали новой порции, смеялись и крутили у виска.

Фабио правда ненормальный. Раз таким образом, решил поставить точку с моими ежемесячными взносами…

Я опустила глаза и отметила, что на земле не оказалось ни одной купюры, все подобрали. Но даже если бы они лежали нетронутыми, даже если бы на город опустилась ночь и ни одна душа не видела меня, я бы не стала бегать и собирать кровно заработанное. Как и говорила, это уже не мои деньги.

Сев в машину и заблокировав двери, положила голову на руль и начала истошно рыдать.

Я не хочу уезжать. В здании остался магнит, который тянет, выворачивая внутренности. Хочу вернуться, унять эту боль и желание. К нему.

Обнять. Горячо поцеловать, забыв обо всем и обо всех. Рискнуть…

Я провела по губам дрожащими пальцами, стирая остатки следов от поцелуя.

А вдруг я не права и у нас есть будущее?

Бросила взгляд на офисное здание, на окно Фабио.

Он там. Король в высокой башне. Стоит. Наблюдает за мной.

Мне плохо видно его. Только силуэт. Но я точно знаю, что он смотрит на меня.

Мой красивый мальчик.

У нас есть будущее, но оно такое недолгое. А потом болезненный разрыв. Снова.

Будет еще больнее. Слишком тяжело отпускать любимого и родного человека. Это разрушает. Истощает. Убивает.

Сомневаюсь, что Фабио известны подобные чувства. Он не ведает, что такое затягивающая пустота, наступающая в момент, когда становишься ненужным. Когда тебя заменяют. Он не знает каково это, когда предает тот, кому ты доверяешь и безмерно любишь.

Когда обожаемый партнер бессовестно прыгает в чужие койки и после снятия зуда похоти ведет себя как ни в чем не бывало.

Итальянец слишком молод, чтобы познать настоящее разочарование в любви.

А про себя… Я оставила его на том этапе легкого головокружительного, но мимолетного романа, когда все быстро забывается, стирается,