Развод в 35. Я больше не твоя - Валери Овчинникова

— Спасибо, — сказала я и тут же добавила: — И да, я знаю, что уже благодарила.

— Хорошо, что знаете.

Я взялась за ручку двери, но не вышла сразу.

— Кирилл Сергеевич.

— Да?

— Извините, что это всё… пришло к вашей компании.

Он повернул ко мне голову.

— Кравцова.

Мне почему-то стало тепло от фамилии.

— Да?

— Завтра в девять.

Я моргнула.

— Что?

— Завтра в девять вы должны быть на рабочем месте. Вот это важно. Остальное решаемо.

Я кивнула.

— Буду.

— Хорошо.

Я вышла из машины.

На крыльце уже стояла мама. Конечно. Мой личный радар. Она смотрела на машину, на меня, на Кирилла Сергеевича за рулем, и я прямо видела, как у нее в голове открывается список вопросов. На первом месте, подозреваю: «Это кто?» На втором: «Почему красивый?» На третьем: «Алина, ты вообще в своем уме?» Впрочем, третий вопрос в нашей семье был универсальным и задавался регулярно.

Я подошла к калитке.

Мама открыла.

— Это начальник? — тихо спросила она.

— Да.

— Хороший начальник?

Я оглянулась на машину.

Кирилл Сергеевич еще не уехал. Ждал, пока я войду во двор. Не демонстративно. Просто ждал. Как будто это само собой.

— Страшный, — сказала я.

Мама хмыкнула.

— Иногда это одно и то же.

Я уже хотела ответить, но в этот момент калитка у соседнего дома хлопнула.

Из тени вышла женщина.

Светлое пальто. Идеальная укладка. Сапоги на каблуках, на которых я бы свернула себе шею еще на подходе к тротуару. В руках — небольшой подарочный пакет.

Я узнала её сразу.

Ту самую.

Из ресторана.

Любовница Максима остановилась у нашей калитки и улыбнулась мне так, будто мы с ней встретились на приятном женском завтраке, а не посреди моей разрушенной жизни.

— Алина? — сказала она мягко. — Нам нужно поговорить. О ваших детях.

Глава 11. Та самая тетя

Вот говорят, у человека в стрессовой ситуации время замедляется.

Врут.

Время не замедляется. Оно просто превращается в какую-то липкую гадость, в которой ты стоишь, как муха в варенье, и не понимаешь, почему все вокруг еще двигаются, говорят, дышат, а ты зависла на одной-единственной мысли: это она.

Та самая женщина из ресторана.

Та самая идеальная укладка.

То самое светлое пальто.

Та самая легкость, которая тогда держала Максима под руку, смеялась, садилась в нашу машину и целовала моего мужа так, будто у нее на это был официальный документ, заверенный нотариусом и Татьяной Борисовной.

И вот теперь она стояла у маминой калитки.

С подарочным пакетом.

Господи, ну конечно. Какой же визит любовницы без подарочного пакета? Еще бы шарики принесла. И торт. С надписью: «С разводом, дорогая жена, не унижайтесь красиво».

— Алина? — повторила она, улыбаясь мягко. — Я понимаю, что вы не хотите меня видеть, но нам нужно поговорить. О ваших детях.

Мама рядом со мной замерла.

Я почувствовала, как ее рука легла мне на локоть. Не удерживала. Просто заземляла. Мол, дочь, ты сейчас либо ответишь словами, либо мы вдвоем закопаем эту фею под геранью, но лучше словами, потому что герань не виновата.

Я медленно повернула голову к маме.

— Это она, — сказала я тихо.

Мама посмотрела на женщину внимательнее.

— Та самая тетя?

— Угу.

— Понятно.

В мамином «понятно» было столько непонятного, что я даже немного испугалась за светлое пальто. Мама у меня женщина интеллигентная, но если довести, то потом никакая химчистка не спасет. Особенно если речь о детях.

За спиной тихо хлопнула дверь машины.

Кирилл Сергеевич не уехал.

Конечно, он не уехал. Видимо, мой первый рабочий день решил завершиться полноценным театральным представлением с участием начальника, матери, любовницы мужа и меня в роли женщины, которая очень хочет провалиться под землю, но земля занята — там уже лежат ее ожидания от брака.

Я услышала шаги. Спокойные, ровные. Не торопливые. Власов подошел не вплотную, остановился чуть сбоку, не вторгаясь, но и не исчезая. И это было странно правильно. Он не забрал ситуацию, не сказал вместо меня, не стал играть защитника на белом коне, потому что белые кони возле маминого забора смотрелись бы глупо. Просто остался рядом.

Любовница заметила его.

Ее взгляд быстро скользнул по Кириллу Сергеевичу. По пальто. По лицу. По уверенной позе. По машине за его спиной. И улыбка на секунду стала другой. Тоньше. Острее. Женщины вообще всё считывают быстро. Особенно когда рядом с другой женщиной появляется мужчина, которого сложно не заметить.

— Простите, я, кажется, не вовремя, — сказала она.

Как культурно.

Не вовремя она, оказывается, пришла.

Не тогда, когда целовала женатого мужчину возле ресторана. Не тогда, когда писала мне ночью «не унижайтесь». А сейчас. У калитки. С подарочным пакетом. К детям. Вот сейчас — неловко вышло.

— Да, — сказала я. — Не вовремя. И не туда.

Она чуть склонила голову.

— Я не хотела скандала.

— Тогда вы удивительно плохо выбираете действия.

Кирилл Сергеевич, кажется, едва заметно посмотрел на меня. Надеюсь, не как на сотрудника, нарушающего деловую этику у забора. Хотя какая тут этика? Я вообще после слов «о ваших детях» держалась на святом духе, маминой руке и желании не вырвать у нее этот подарочный пакет, чтобы не узнать, что там. Потому что если там что-то для моих детей, я могла перестать быть спокойной женщиной.

Очень быстро.

— Меня зовут Кристина, — представилась она.

Кристина.

Конечно. Не Глаша же. Не