Развод. Я заберу твою жену - Анна Гром

«Возможно, лет через 80 я от тебя устану, но вряд ли в ближайшее время»

С улыбкой я отложила телефон и сладко потянулась, готовясь ко сну.

Пока мою негу не прервал звонок домофона. Я снова взялась за телефон, открыла приложение домофонной камеры. Возле двери стоял Лев Волков собственной персоной.

Глава 46

Он звонил и звонил, пока я мучительно долго соображала, что ему вообще может от меня понадобиться, да ещё так поздно. Вспомнила, что он всё ещё у меня в чёрном списке. Действительно, в папке с отклонёнными звонками от него висело сорок пропущенных и тридцать пять сообщений. Господи, может, помирает, бедолага.

– Слушаю, – я всё-таки сняла домофонную трубку.

– Саша, поговорить очень надо.

Без капли раздражения и надменности в голосе. Тон даже какой-то просительный. Удивлена.

– Сейчас уже поздно для разговоров.

– Саша, да ничего ещё не поздно, ты пойми… – кажется, он о чём-то не о том. Я прервала его.

– Ты время видел?!

– А-м-м, – стушевался. Но что-то тон беседы меня несколько встревожил. – Открой, пожалуйста, я ненадолго.

Почти ночью пускать в дом практически чужого мужчину? Ну, нет! Что Миша скажет и подумает? Что я тут бывшего мужа по ночам принимаю в своей квартире? Я бы на его месте разозлилась. Нет, я бы психанула!

– Если ты про мировое соглашение, то это только через моего адвоката.

– Нет, я не про него. Открой, Саш. Пожалуйста.

Пожалуйста?! Вот это да! Поражена.

– Я открывать не буду. Спущусь.

Хотя, наверное, и этого не надо было делать. Но я же добрая, мадам Брошкина, как пела однажды очень известная певица. И только за свою доброту и страдаю. Но признаюсь, мне любопытно, для чего и зачем Волков разыскал меня. И вообще, как долго он меня тут караулит.

Я надела куртку и вышла из квартиры, на всякий случай заперла дверь на ключ. Хотят нет. Вернулась и взяла с собой баллончик с освежителем воздуха из туалета. Мало ли, вдруг что. Будет неплохой заменитель газового баллончика. Хотя Лев, конечно, идиот, но никогда пальцем меня не трогал. Но пусть будет.

Я вышла из подъезда и увидела своего без пяти минут бывшего мужа сидящим на лавочке. На грязной, обшарпанной лавочке у подъезда немолодой уже девятиэтажной панельки. Разве бы сел он когда-то на такую лавочку? Да никогда в жизни. И вообще. Выглядел он ещё более неопрятно и потрёпанно, чем тогда в «Белуге». Я бы даже сказала зачуханно. Сгорбленный, он уставился на свои скрещенные ладони и нервно дёргал ногой. Услышав, как запиликала открывающаяся домофонная дверь, вскочил на ноги.

Глаза у него запали, он похудел и лицо у него посерело. Чем-то на меня ту прежнюю, четырёхмесячной давности стал похож. Как лихо мы поменялись ролями.

– Привет!

Он, казалось, даже обрадовался, когда я вышла. Обычно косое от отвращения лицо, когда он меня видел ещё тогда, дома, сейчас озарила улыбка. Что же изменилось?

– И тебе не хворать.

Я встала у подъезда под фонарём, сложила руки на груди.

– Как дела? Загорела, смотрю. В отпуск ездила?

Он у меня как дела спросить приехал?

– Ты серьёзно сейчас, Волков?

– Саш, тут такое дело. Понимаешь… Давай пройдемся, а? Вот вдоль подъездов хоть.

Он сильно нервничал. Такой всегда уверенный и вальяжный. Он что-то там тарахтел, как будто бессмысленное. Про погоду, про район, про асфальт… Я просто молча спустилась и пошла неспешно по тротуару, крепче прижимая к себе подмышкой баллон с освежителем и периферическим зрением отмечая каждое его движение.

– …ещё и адвокат у тебя такой… Он стоит как крыло Боинга. Откуда такие деньги?

– Ты фамилию не заметил? Это Мишин брат.

– А вон оно чего! Так это у вас значит серьёзно всё… Не ожидал, что ты с моим другом шашни закрутишь…

– Ты здоров вообще, Лев?

Я резко остановилась. Разве это я шашни закрутила? Он ничего не перепутал часом?! Я настолько была поражена наглостью и тупостью, что даже не стала доказывать, что это он первый начал. Иначе скатилась бы до детского сада и дешёвого скандала. Я на это ни время, ни энергию тратить не буду. Жизнь ему и так всё объяснила, а если он не понял, то слова тут излишни.

– Саш, может, не будем валять дурака, а? Ты знаешь, Лола, она вот… Не готовила, не убирала, не следила вообще за домом. Уезжала куда-то постоянно, вообще пропадала где-то вечно, оленьи хороводы у неё были, как я потом узнал… Когда речь про раздел имущества пошла она вообще изменилась. Если говорит, ты позволишь у себя фирму оттяпать, я уволюсь и от тебя уйду. Гниль она, а не баба. Где мои глаза были. Год целый мне в мозг срала. Шла на деньги она. Я все понял. Дурак был. Может, простим друг друга и всё забудем?

Чистой воды сюрреализм происходил сейчас прямо перед моим носом. Чтобы Волков признал свою ошибку… Это надо, чтобы десять раков на горе свистнули одновременно.

– В смысле «друг друга»? А мне-то ты что прощать собрался?!

– Ну-у-у, Мишу…

– Волков, я тебе скорую сейчас вызову. Из психушки.

Я крикнула. Мой голос в темноте и тишине спального района показался мне громче взрыва.

– Ты что тут вообще делаешь, Лёвка?

Мишина фундаментальная фигура шагнула из тени. Как он тут оказался, уехал же. Ох, что-то будет…

Глава 47

В воздухе повисла такая напряжённость, словно сама атмосфера зарядилось электричеством, готовым взорваться в любую секунду. Их взгляды – острые, как лезвия ножей, – пересеклись, и между ними возникла невидимая стена непримиримой вражды. Казалось, даже прохожие, мелькавшие в окнах, затаили дыхание, ожидая, когда же вспыхнет эта искра и разгорится пламя конфликта.

Смотрели они друг на друга с такой ненавистью, что казалось, воздух вокруг раскалился до предела. Я даже боялась, что подерутся.

– Я спросил, ты тут что делаешь? – повторил Миша более отчётливо.

– А ты что тут делаешь? – с изящной насмешкой ответил Лев, словно играя на нервах соперника.

– Да вот машину твою увидел, когда Сашу отвозил домой. Решил посмотреть, что ты забыл у моей любимой женщины.

В этих словах звучала не просто ревность, а целая буря эмоций – боли, обиды, страха потерять. Лев, напротив, будто испытывал желание доказать свою власть,