Поцелуй победителя - Мари Руткоски

складывала в корзину. Ей нравился горьковатый, пепельный запах невысоких кустиков, на которых поспевали полосатые эрасти. Их можно было найти только в Гэрране, и плодоносили они как раз в этом месяце. Повар, который обычно смотрел на попытки Кестрель заняться садоводством с добродушной снисходительностью, ухмыльнулся, когда она впервые принесла в корзине эрасти. Плоды оказались неспелыми.

— Нужно подождать. — Его голос звучал почти с укором. — Нельзя их срывать, пока не покажется, что они вот-вот лопнут.

В первый день, проведенный в саду, Кестрель обгорела. Покрасневшая кожа вскоре слезла, сменившись оливковым загаром. От постоянного копания в земле ногти у нее теперь всегда были черными. Поначалу Кестрель вычищала грязь из-под них ножичком, но потом махнула рукой.

В этот день дул сильный ветер. Кестрель не услышала шаги Арина, ступавшего по мягкой земле.

— Я везде искал тебя.

Она подняла взгляд. Волосы, растрепанные ветром, закрыли ей лицо. Кестрель не видела выражения лица Арина, но ей хотелось спрятаться. Кестрель не нравились охватившие ее эмоции — смесь облегчения оттого, что он жив, и ужасного жгучего чувства.

— Мне нужно с тобой поговорить, — начал Арин.

По одному его тону стало понятно, о чем пойдет речь. Она была права в своих догадках. Кестрель отвернулась к грядке.

— Я занята, — сказала она и положила в корзинку плод. Зеленоватый сок потек по руке…

Арин опустился на корточки и нежно отодвинул пряди волос, закрывавшие лицо Кестрель. Потом коснулся ее щеки большим пальцем. Это заставило Кестрель поднять глаза. Он пришел к ней как есть — не умывшись, взлохмаченный, в одежде, пропитанной солью. На подбородке красовался желто-зеленый синяк. Сапоги на Арине были валорианские, высокие, с длинной шнуровкой.

Кестрель не хотела видеть, как его глаза блестят на солнце, точно драгоценные камни. Не хотела чувствовать тысячи иголочек, пробежавших по коже от его прикосновения. Не хотела, чтобы Арин смотрел на нее вот так — будто где-то внутри нее есть дверь, которую он хочет открыть.

— Ты должен жениться на королеве, — сказала Кестрель.

Арин уронил руку:

— Нет.

— Значит, ты дурак.

— Я попросил Инишу переехать в губернаторский особняк.

— Это глупо. Попроси ее вернуться.

— Прошу тебя, послушай. Когда я отправился на восток, я заблуждался на твой счет. И ты была помолвлена. Отказывалась менять свое решение. Я попросил тебя… — Арин резко замолчал.

В памяти зазвучал его голос: «Ты можешь выйти за принца, но стать моей втайне от всех». Воспоминание ранило ее, и эта боль отразилась в глазах Арина. Кестрель словно наяву увидела выражение лица, с которым он смотрел на нее в таверне прошлой зимой. Арин молил о крошечном шансе. Ненавидел себя за это, но не мог не просить.

— Был всего лишь поцелуй, — выговорил он наконец. — Я ничего не обещал королеве.

— У тебя напрочь отсутствует чувство самосохранения. — Сердце громко стучало у Кестрель в груди. — Если ты ей ничего не обещал, так иди и сделай это. Почему, как ты думаешь, она согласилась на союз?

— Это не важно.

— Неужели?! — Кестрель вскочила на ноги, Арин тоже поднялся, схватив ее за руку, в которой она держала корзину. — Это была уловка? — спросила она. Сердце разрывалось между страхом и гневом. — Ты поцеловал ее, чтобы она поверила, что ваш союз значит гораздо больше?

— Нет!

— Тогда почему?

— Потому что я так захотел! — вырвалось у Арина. — Я чувствовал, что нужен ей, и это было приятно.

Кестрель порывисто вздохнула. Почему ей так больно, если она не любит его? Ветер усиливался, швыряя ей в лицо волосы. Кестрель помедлила, пытаясь справиться с собой, а потом сказала:

— По-моему, ты не понимаешь, что все это значит в политическом плане. Ты знал, что королева приедет в Гэрран?

— Нет.

— А Рошар? — спросила она, хотя и так знала ответ.

— Да.

— Однако он не предупредил тебя.

Арин помолчал.

— Нет.

— Зачем она приехала?

— Чтобы взять на себя оборону города.

— Арин, зачем она приехала?

Он не отвечал, догадываясь, что сейчас услышит.

— Она приехала, — сказала Кестрель, — чтобы показать солдатам, что считает эту землю своей. Дакраны не в восторге от союза. Они не видят в нем выгоды. Но все изменится, когда королева обоснуется в городе. Дело не только в твоем новом оружии и не в том, что надо остановить империю. Она согласилась помочь твоей крохотной стране с ослабленным населением по другой причине. Если ты победишь в войне, Гэрран можно будет присоединить к восточным владениям.

Арин не стал спорить.

— Она и без меня это может сделать, — произнес он наконец. — Просто захватит нас силой. От меня толку мало.

Кестрель понимала, к чему он клонит. Конечно, народ любил Арина, это было легко заметить всякий раз, когда он улыбался кому-то из гэррани или останавливался поговорить. Но настоящим правителем он был не больше, чем наследником погибшей королевской семьи. Политическим весом Арин обладал сомнительным. Кестрель по-прежнему считала, что правильно угадала планы королевы в отношении Гэррана, но теперь она поняла, что для нее важнее сам Арин, чем положение, которое он занимает. Внутри у Кестрель все сжалось.

— Значит, ты ей нравишься. Может, брак королеве и впрямь не нужен. Но, так или иначе, ты должен исполнять ее желания. Возможно, заработаешь себе неплохую награду. По крайней мере, попробовать стоит.

Его лицо выглядело напряженным.

— Нет, я не стану.

Кестрель поправила корзину так, чтобы она висела на сгибе локтя.

— Мне пора. Нужно отнести все повару. — Она с ужасом услышала, как надломился ее голос.

Арин переменился в лице:

— Кестрель, прости меня.

— Тебе не за что просить прощения.

— Я сожалею.

— Мне все равно.

Арин покачал головой, глядя ей прямо в глаза. Его взгляд изменился, теперь в нем сквозили удивление и какая-то мысль. Арин коснулся щеки Кестрель кончиками пальцев.

— Нет, не все равно, — произнес он.

Она отшатнулась.

— Постой!

Кестрель, не оборачиваясь, поспешила к дому. Корзина билась о бедро.

— Не ходи за мной. — Она потерла щеку грязным запястьем и хрипло выдохнула. — Я никогда больше не буду с тобой разговаривать, если ты пойдешь за мной.

Арин послушался.

Кестрель прикрутила фитилек в лампе и забралась на высокую кровать рядом с Сарсин. Она могла бы лечь на диване в другой комнате, но Сарсин и слышать об этом не желала. Кестрель, хоть и чувствовала неловкость от такой заботы, была тронута.

Сарсин повернулась под одеялом и посмотрела на Кестрель. Волосы, ресницы и брови Сарсин казались совсем черными и контрастировали с белой подушкой. Кестрель не понимала, что означает этот взгляд. Наверное, она слишком запуталась в своих чувствах. Сарсин была так похожа на Арина.