Отложенная беременность, или Любовь после смерти - Татьяна Михаль

Тряхнула головой, прогоняя пессимистические и философские мысли. Они сейчас мне ни к чему. Нужно думать о том, что я убежала от человека, с которым я столько лет была знакома, работала в его клинике, а он оказался чёрным доктором! И Макса он пытался убить!

Господи! Это ужасно!

А раз я сбежала, увидела то, что не должна была видеть и слышать, то теперь для Дмитрия я представляю сплошную угрозу, незачищенный конец, и он вряд ли захочет оставить меня в живых.

Поэтому, я делаю шаг, который уже даётся мне с невозможным трудом. Страх сжимает пустой желудок. Если Дмитрий меня поймает, то быстрая смерть будет для меня желанным даром. Теперь я понимаю, что он не тот человек, который способен на милосердие.

Сколько я шла – не знаю.

Но в один момент, мои ноги подкосились, и я упала на холодную землю.

Стиснув зубы, доползла до поваленного дерева и улеглась рядом с ним. Веки смыкались против моей воли.

Моё тело было измучено, а сознание на грани полного истощения.

Тревожный сон сморил меня, лишь с потрескавшихся губ слетело тихое:

– Макс…

* * *

Максим

– Мы почти на месте, – проговорил мой отец.

– Ты уверен, что мы едем в правильном направлении?

– Мой человек узнал у полиции – тайно, конечно же. Они хотят не торопить события.

– Но смысл? Моя жена в заложниках! – прорычал я.

– У них другое виденье, Максим. Это же не их жена и дочь находится в опасности. Считают, что нужно подождать и понаблюдать, чтобы накрыть всю сеть. Есть мнение, что Дмитрий не один похищает людей и торгует их органами. Есть кто-то, кто координирует его действия.

– Сволочи!

– Так, стоп. Дальше идём пешком. Дорога слишком крутая. Не проехать.

– Хорошо. Вперёд.

Мы выбрались из машины.

С одной стороны очень плохой дороги был обрыв. С другой – нависали скалы.

Мы двинулись вперёд.

– Господи, я же не медведь, – пробормотал мой городской отец, стараясь не отставать.

– Смотри под ноги, пап, – сказал я, двигаясь вперёд, становясь ближе к своей женщине.

Было очень темно. Нас спасали очки ночного виденья.

Держись, Ника, молился я про себя, осталось совсем чуть-чуть.

Поднявшись высоко, я выругался. Ноги ныли от того, что двигаться пришлось по крутому склону.

– Наконец-то, – выдохнул отец Ники, когда поравнялся со мной.

Я осмотрел окрестности и увидел то, что было скрыто за деревьями.

– Я вижу крышу какого-то здания, – указал пальцем.

– Это и есть его логово? – спросил отец.

– Думаю, да. Здесь как раз недалеко до того самого места, где я разбил лагерь со своей группой, – произнёс мрачно, на несколько секунд возвращаясь мыслями в прошлое.

Мы все посмотрели друг на друга.

Каждый из наспонимал, что любой неверный шаг на этом этапе самовольной операции приведёт к тому, что Нику или убьют, или успеют увезти – на этот раз уже навсегда.

Этот урод чётко мне дал понять там, на краю скалы, что Ника для него важна не только как женщина, но и как трофей, как доказательство самому себе, что он сильнее меня и любого другого мужчины.

Больной подонок.

Я пожевал нижнюю губу и почувствовал, как чаще забилось моё сердце. Элементарная ошибка с моей стороны – и моя жизнь будет разрушена навечно.

Я закрыл глаза и призвал на помощь все свои способности. Горы – мой дом, моя стихия.

В ушах у меня свистел ветер, который принёс с собой мелкий холодный дождь, намочивший моё лицо. У насесть всего единственный шанс спасти Нику.

«Господи! Помоги нам!» – взмолился я.

– Двигаемся вперёд и очень тихо. Ни одна ветка не должна хрустнуть под ботинком. Ни один камешек отлететь в сторону. Ничего не должно выдать нас, – прошептал я.

Мы сделали несколько шагов, но я тут же дал сигнал остановиться.

Что-то было не так.

Я уловил какое-то движение у нужного нам логова.

– Что такое? – спросил отец Ники.

– Я вижу двигающихся людей – слишком суетливы и нервны.

Я повернул линзы у очков, приближая изображение.

– Смотрите, они явно кого-то потеряли…

Мы переглянулись.

– Я не удивлюсь, если Нике удалось сбежать, – сказал мой отец, Илья Алексеевич.

– Тссс… – прижал палец к губам отец Ники. – Одна фигура движется в нашу сторону.

– Слишком крупный и высокий. Это не Ника, – сказал я.

И тут же двинулся вперёд, наперерез мужчине.

Отцы двинулись вслед за мной.

Нам удалось перехватить мужчину, прежде чем тот увидел нас и подал своим сигнал.

Я повалил его на землю и зажал рот рукой, чтобы он не закричал.

– Верёвку! Живо!

Наш пленник весь выгнулся под моей тяжестью, и я ударил его в правый висок. Мужчина отчаянно сопротивлялся, стараясь сбросить меня с себя, но я схватил другой рукой его за его волосы, как за гриву лошади, и заставил запрокинуть голову назад. От отца Ники он получил удар в челюсть.

– Это не тот, кто нам нужен, – сказал я, связывая пленника по рукам и ногам.

Рот его заклеили скотчем.

Пленный всё равно дёргался и мычал. Отчаянное желание вырваться прибавляло ему силы, но я был мотивирован не меньше, чем он, если не сказать, что больше.

Негодяй повернулся на бок, и я ударил его ногой, попав точно в пах.

Он замычал. Из глаз пленника брызнули злые слёзы.

– Лежать! – прошипел я. – Сейчас зададим тебе вопросы, и ты на них честно ответишь. Иначе, клянусь, сдеру с тебя кожу живьём!

– Будешь с нами сотрудничать – оставим в живых, – пообещал мой отец.

Тот сразу затих и поглядел на нас взглядом загнанного волка.

– Мне нужно знать, где держать мою жену – Веронику. Дмитрий похитил её и привёз сюда. Если знаешь об этом – моргни один раз.

Несколько мгновений он смотрел мне в глаза, а потом, когда я хотел, было врезать ему для быстроты реакции, он моргнул. Один раз.

– Он её держит взаперти? – спросил, схватив его за грудки. – Да – моргни один раз. Нет – два раза.

Тот моргнул два раза.

– Значит, она свободно передвигается по дому? – спросил отец Ники.

Тот снова моргнул. Два раза.

– Что, значит, нет? – испугался я.

– С ней всё в порядке?

Тот моргнул два раза и у меня внутри всё оборвалось.

Схватил его за горло в удушающем приёме и прорычал:

– Сейчас с тебя сорвут скотч. Только попробуй заорать, я тут же сверну тебе шею, урод. Понял меня?

Тот кивнул, как только смог в моей хватке.

Я сжал его шею чуть сильнее, чтобы у него не было шанса позвать своих.