Отложенная беременность, или Любовь после смерти - Татьяна Михаль

сделать два шага, как двое других вдруг выкинули вперёд руки и прыснули мне в лицо какой-то дряни, которая словно кислота разъела мне глаза. Лицо тут же вспыхнуло от боли, будто от ожога, глаза нещадно защипало.

И тут же мне в челюсть прилетел удар мощного кулака.

Удар был от Дмитрия или его подельников – не знаю.

– Ты – такая помеха, Максим. Не представляешь, как я рад, что ты выбрал именно этот маршрут, этот день и этих жалких людишек.

– Сукин сын… – прошипел я.

– Тебе сейчас больно и ты мечтаешь о прохладной воде, чтобы смыть с себя эту едкую жидкость. Но поверь, тебе уже не понадобится ни вода, ни что-то другое. Твоя смерть уже близка.

– Ты не посмеешь… – прошипел, едва сдерживая себя от желания закричать от боли, но вот, слёзы немного очистили мои глаза, и я могу чуточку, но видеть.

Лицо продолжает гореть и щипать, и я делаю вид, что до сих пор слеп, тогда как на самом деле, внимательно слежу за Дмитрием и его бандитами.

– Зачем? – единственный вопрос. Я не понимаю его.

– Затем, что ты – не пара Нике. Она должна была стать моей. Я столько лет ухаживал за ней, ещё в институте, дарил подарки, намекал ей на свои чувства и верил, что придёт один прекрасный день, и она поймёт, что должна быть моей. Я мирился с её неудачными романами, зная, что это всё не всерьёз. Я ждал, когда она проявит ко мне интерес… Но появился ты и все мои старания и ожидания прошли даром! Ты!.. Она выбрала тебя. Ты даже толком не добивался её!

– Ты болен, – сказал я. – Ты одержим моей женой… Мне жаль, но ты не должен причинять из-за этого боль другим людям. Оставь в покое мою группу и давай поговорим по-мужски.

– Не собираюсь тебе лить сопли. Мне плевать на тебя и твою группу, Макс. – Он вдруг расхохотался, словно настоящий безумец. – Ты сдохнешь, и твоё тело будет гнить в горах. Плоть будут рвать дикие животные, и клевать стервятники. Кости прорастут травой. Тебя просто не будет. Ты исчезнешь. Навсегда.

– Не совсем плохая смерть, Дима. Горы – мой второй дом, – сказал ровным и спокойным тоном, продолжая морщиться и щуриться. – Но те люди ни в чём не виноваты.

– Да мне плевать на них, – усмехнулся Дмитрий. – Все будут объявлены, как пропавшие без вести и всю вину свалят на тебя, как на неудачного проводника.

Вот тут я напрягся.

– Чтобы ты не задумал, не стоит этого делать, – прошептал.

– Их органы спасут чьи-то жизни, Максим. Я совершу благое дело. Они продолжат жить в телах других людей. Но вот ты… Тебя я даже на органы не пущу. Пусть твоё сердце и печень сожрут дикие коты, волки передерутся за твои кишки. Ты станешь для них едой.

На органы?!

И это чудовище столько лет претворялось нашим с Никой другом?!

– Я тебе не позволю…

Трое на одного.

Драка была серьёзной. Я сломал одному нос, другому руку, Дмитрий получил кулаком в глаз.

Но, я был слишком рядом с обрывом.

Один короткий и быстрый рывок – толчок и Дмитрий толкнул меня.

Я ухватился за него, но рука сорвалась. Жужжащий скрежет молнии замка на камуфляжной куртке. Лёгкий щелчок. И … кусок ткани с замком остался у меня в руке…

Нет!!!

– Ника… – прошептал поражённо, сам не веря в случившееся.

И эти невинные люди… Господи! Спаси их от этих чудовищ!

Я стремительно падаю в пропасть и не имею возможности спастись, не могу ни за что ухватиться, чтобы прекратить приближение смерти, хоть и цепляются сбитые в кровь пальцы за острые края скал.

Падаю я долго и понимаю, что это конец.

А потом всё моё тело взрывается невыносимой адской болью. Организм, подчиняется смертельному удару, и слышу свой личный похоронный звон нот.

Сердце отбивает последние удары, горло и рот наполняются кровью.

Тошнит, всё болит и в глазах темнеет.

Не могу дышать, хочу разодрать собственное горло, но не могу пошевелиться.

Боль разливается по телу разъедающей кислотой, выворачивает кости, рвёт жилы и разрывает вены.

Жизнь начала обратный отсчёт.

Десять…

Пытаюсь вздохнуть, но захлёбываюсь собственной кровью.

Девять…

Из носа и рта кровь толчками выливается, окрашивая землю ярким цветом.

Восемь…

Перед глазами темнеет.

Семь…

Я больше не слышу ничего.

Шесть…

Последние удары сердца.

Пять…

«Прости меня, любимая… Я не вернусь…»

Четыре…

Боль разрывает лёгкие.

Три…

Боль отступает.

Два…

Тело больше не дёргается в смертельной агонии.

Один…

Я разбился, упав с высоты облаков. Я умер…»

* * *

Я вспомнил. Всё вспомнил.

Сознание прояснилось – память, как огромный недостающий кусок пазла встала на место.

Шок, злость, негодование, ненависть – всё смешалось внутри.

Поднял взгляд на суетящихся людей в форме, на очевидцев, что наперебой рассказывали, что они видели, на отца, бледного и осунувшегося…

Подошёл к оперу и сказал, сжимая руки в кулаки:

– Я знаю похитителя.

Горы меня пощадили. Не стали убивать. Они уважают тех, кто силён духом и телом. Я знаю, для чего они оставили мне жизнь. Несправедливость и жуткое преступление должно быть наказано. Что ж, Дмитрий, ты пожалеешь, что встал на моём пути.

Глава 5

* * *

Ника

Рука Дмитрия опустилась мне на плечо, его длинные пальцы впились в ключицу.

Моя попытка врезать этому чудовищу с треском провалилась. Ещё бы, я ослабла, была напугана и извелась от переживаний за своего сына и Максима.

– Успокойся, Ника. Не пытайся со мной драться. Я сильнее, ты же понимаешь. – Его голос само спокойствие, а в глазах не тени страха и только лютый холод.

И как я раньше не замечала его двуличности, скользкости и мерзавости? Но интуитивно я чувствовала этот гнилой душок. Жаль, что не узнала о его «чёрном» и грязном приработке. Мне становится не просто страшно, я нахожусь в настоящем ужасе от мысли, сколько же людей этот человек погубил.

– Ты так спокоен… – прошептала я потрескавшимися губами. – Ты ведь понимаешь, что моё похищение тебе с рук не сойдёт. И неважно, буду я жива или уже нет. Максим найдёт тебя, Дима.

Он вздохнул и отпустил меня. В месте, где касались меня его пальцы, явно останется синяк.

– Ника, ты ведь не всегда такая невежливая. Я не собираюсь причинять тебе вред. Но твоё похищение было необходимо. Уж прости, но твой муж перешёл мне дорогу.

Я уставилась на него.

– Каким же образом, Дима?

– Он