Отложенная беременность, или Любовь после смерти - Татьяна Михаль

Я собрала все силы для крика, когда Дмитрий бросил меня в багажник.

– Ма-а-а-а-а-кс!!!

Кажется, от моего крика зазвенели стёкла.

Но я тут же получила болезненный удар по лицу.

Моя голова откинулась назад, я больно прикусила язык, но не сдалась!

Одной ногой ударила напарника Дмитрия, другой швырнула первый попавшийся предмет из багажника в лицо своему похитителю. Им оказался аварийный знак. А потом резко выскочила из багажника, и хотела было ринуться к подъезду, открыла рот для нового крика о помощи, как вдруг Дмитрий крепко схватил меня за волосы, едва не сорвав с меня скальп, ударил кулаком в живот, отчего у меня перехватило дыхание, и как мешок с навозом, закинул меня в багажник.

Из глаз брызнули слёзы, когда дверь багажника захлопнулась и вскоре машина сорвалась с места.

Я ударила по двери руками и ногами и закричала, что есть мочи.

Внедорожник резко накренялся на поворотах, и меня бросало в стороны. Вскоре я почувствовала нестерпимую боль в животе. Кажется, у меня открылось внутреннее кровотечение.

Мне стало очень страшно: за себя, за сына, за Максима.

Что этот больной урод затеял? Зачем он меня похитил среди бела дня?!

«Меня спасут, меня найдут. Обязательно спасут», – твердила про себя.

Ведь кто-то, да обязательно же увидел, как меня похищают. Я надеялась на это, но внутри всё холодело от дикого страха. Неужели Дмитрий похитил меня ради органов?

Не может быть… Нет, нет, нет… Тут что-то другое…

Мозг судорожно работал, пытаясь отвлечь меня от шокового состояния.

И тут я вспомнила, как он взволнованно спрашивал меня, ещё очень давно – вспомнил ли Максим что-нибудь. И сегодня тоже задал этот вопрос…

Неужели, он причастен к трагедии с Максимом?

Одни вопросы, вопросы и вопросы. И безнадёжная ситуация.

Я взмолилась про себя, чтобы Макс как можно скорее обратился в полицию и меня нашли.

Я подтянула колени к подбородку, морщась от сильной боли в животе. От этой боли и страха я сильно дрожала. Слёзы текли по щекам, и я не осознавала, что постоянно зову Макса.

Вдруг, я ощутила, как у меня между бёдер стало мокро и тепло.

Описалась от страха. И заплакала навзрыд.

Я не знаю, сколько прошло времени – пять минут, десять, тридцать или быть может, несколько часов?

Но автомобиль вдруг резко остановился.

– Господи, помоги мне, – прошептала я, зажмурив от страха глаза.

Я лежала неподвижно и просто ждала, понимая, что у мен нет сил для борьбы.

А потом, Дмитрий открыл дверь багажника.

* * *

Максим… или Иван?

– Один из свидетелей записал видео на свой телефон, – оперативник протянул мне запись. – Посмотрите, эти люди вам знакомы? К сожалению, номер машины не попал в обзор, но мы отслеживаем похитителей и их авто по другим видеокамерам. Где-нибудь они и засветятся.

Сжал телефон в руке, чуть не до хруста и впился взглядом в отморозков, что посмели похитить мою женщину, мою Нику.

Стискиваю челюсть так сильно, что могу стереть зубы в крошку. Злость клокочет внутри, ненависть рубит сердце на куски. Боль и страх за Нику, смешанная с ненавистью к этим нелюдям даёт огненный коктейль, и стремление скорее найти её, а также разорвать на куски этих двоих.

Нет сопереживания, понимая и прощения к этим людям. Полиция их найдёт, и я сделаю всё, чтобы этим тварям оторвали все выступающие части тела. А в документах укажут, что неудачно упали с лестницы.

Просмотр записи один раз, другой, третий. Опер мне задаёт вопросы, но я его не слышу. В голове лишь шум. И я внимательно вглядываюсь в лицо похитителя.

Адреналин с бешеной скоростью полетел по венам вслед за кровью.

– Я тебя знаю… – прошептал поражённо и произнёс имя: – Дмитрий…

Голова тут же взрывается болью, перед глазами всё темнеет.

Телефон с видеозаписью выпадает из ослабевших рук.

– Сынок! – сквозь боль слышу перепуганный голос отца.

Мама осталась дома с внуком. Тоже переживает и места себе не находит из-за пропажи невестки.

– Вам плохо? – как сквозь толщу воды раздаётся голос опера и мне помогают опуститься на холодную лавку.

Зажал голову руками и застонал от дикой боли…

Вспышка и…

«Это был хороший день. Мы дошли до самого пика. Завтра утром сделаем потрясающие кадры. Все довольны восхождением. Погода нам благоволила, дикое зверьё не встретилось и даже кровососущие насекомые не особо доставали.

Всё было прекрасно. Только я уже соскучился. Ещё два дня и мы вернёмся домой. Спустимся, довольные этим походом. Центр туризма пополнится новыми любителями гор и местных красот.

Палатки уже собрали, костёр развели. Группа отдыхала, все делились впечатлениями.

Я стоял на краю скалы. Смотрел вдаль, где ночь гнала своё тёмное полотно, усеянное колючками звёзд всё ближе и ближе, укрывая пошедший день.

Я стоял, замерев, не шевелился и упивался природой, её чистотой, незыблемостью, силой и мощью, её нежность, но и суровостью.

Меня ничто не беспокоило. Только я и бескрайние просторы гор. Даже звуки, доносящиеся от лагеря, отошли на второй план.

Я стоял неподвижно, и только ветер вытягивал из-под шапки одинокие локоны непослушных волос.

Тело приятно болит. Душа же умиротворена. Люблю горы, безумно, всем сердцем. А горы любят меня. Они знают, что я выносливый, осторожный, отношусь к их мудрости и мощи с уважением. Горы не прощают трусов, страхов и невеж. Таких, они уничтожают, подминая под свои монументальные основы.

За размышлениями и наслаждением этим местом я пропустил опасность.

Сначала до моего слуха донеслись вскрики из лагеря.

Что-то не так.

Резкий поворот и я вижу, что лагерь находится в дыму! Словно кто-то кинул дымовые шашки!

Люди кричат от страха и разъедающего глаза газа!

– Какого чёрта… – прошипел гневно и выхватил охотничий нож.

Из густого дыма вдруг вышло несколько фигур в защитных масках против дыма и камуфляжных костюмах.

Остановился и напружинил ноги. Занял боевую стойку.

Кто бы это ни был, они зря напали на лагерь.

– Нападение на туристическую группу – это билет сразу на нары, – процедил я.

Один человек вышел чуть вперёд и снял с себя маску.

– Ты не прав, Максим, – ухмылка негодяя изменила лицо Дмитрия.

– Дима?! – не поверил я своим глазам. – Какого чёрта ты творишь?!

– Расчищаю себе путь, – хмыкнул он и кивнул на мой нож. – Убери, а не то поранишься.

– Не знаю, что ты задумал, но ты выбрал не тот путь, – сказал я жёстко и кинулся на уже бывшего друга.

Успел