Тайны каменных ворот - Тина Державина

ночным лесом, оставаясь тёмным пятном на белоснежном снегу. Вокруг валялись поваленные деревья — кто-то явно постарался огородить это место от посторонних глаз. Оттуда доносились голоса: приглушённые, но живые. Мы двинулись на них, хотя разум подсказывал, что это плохая идея. На что я надеялась? Только на способности Даена — он умел убеждать, когда хотел, и его голос звучал убедительнее любого оружия.

Мы с Маретой остались в стороне, пока Даен приближался к дому. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась беззубая девчонка с огромными глазищами — в них плескался странный, недетский свет. Её тонкие ручки заканчивались блестящими когтями, и я закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Знакомиться с её родителями совсем не хотелось.

Даен обменялся с ней парой слов — коротко, тихо, — и она мгновенно исчезла в глубине дома. Он обернулся, встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул. Снаружи давно стемнело — мрак сгущался, холод пробирал до костей, и каждый выдох превращался в облачко пара.

Я наклонилась к уху Мареты и шепнула почти беззвучно:

— Хоть бы нас не слопали.

Она тихо хмыкнула, но я заметила, как в её глазах мелькнуло беспокойство. Надежда на удачу становилась всё призрачнее.

Из дома вышел огромный мужчина — длинные волосы падали на плечи, густая борода закрывала половину лица, а массивная фигура делала его похожим на медведя, вышедшего из берлоги. Внешне суровый и угрюмый, он смотрел на нас с настороженностью, но в его глазах теплился любопытствующий огонёк. Они с Даеном обменялись несколькими короткими фразами, а затем нас с ведьмой изумил их раскатистый смех — громкий, искренний, он разорвал мрачную тишину, заставив нас переглянуться. Этот звук казался чуждым в ледяном лесу, среди теней и опасностей, но именно он разрушил напряжение, повисшее в воздухе.

Даен махнул рукой, подзывая нас. Мне захотелось стать невидимкой, раствориться в темноте, но выбора не оставалось.

Их дом оказался грозным снаружи, но внутри — тёплым и уютным. В отличие от прошлого ночлега, здесь было чисто, светло и пахло домашней едой. Мясо с чесноком, свежий хлеб — запахи, от которых желудок сводило от голода. Люди смеялись, яркий свет заливал комнату. Суровый на вид мужчина оказался добродушным хозяином. Он не оставил нас на морозе, зная, чем может обернуться ночь в этом лесу.

Он жил здесь с женой и маленькой дочкой. Женщина хлопотала у печи — полная, румяная, с озорной улыбкой, которая делала её лицо почти светящимся. Левая сторона была изрезана глубокими шрамами — они тянулись от виска до самой шеи, но она носила их с таким достоинством, будто это были не увечья, а следы прожитой жизни, давно переставшие её беспокоить.

Я не верила в нашу удачу. Среди всего безумия, обрушившегося на меня с появлением в этом мире, я не успевала осознавать, кто передо мной — друг или враг, союзник или хищник, притворяющийся гостеприимным хозяином. Насколько опасны встреченные существа, какие ловушки ещё припрятаны на моём пути? Я шла вслепую, полагаясь на интуицию, которая пока что не подводила. Но сколько ещё это продлится?

Я оставалась слабой ведьмой без опыта. Я не умела сражаться, не знала, кто скрывается за масками добродушных улыбок. Я ничего не знала об этом мире и училась разбираться в нём на ходу. Этот путь менял меня — физически и морально. Каждый день делал меня другой.

Нас накормили до отвала — сытно, по-домашнему, так, что клонило в сон. А затем отвели в гостевую комнату: крошечную, но уютную и наполненную теплом, которое проникало в самые закоченевшие уголки тела. Наконец я могла принять горячую ванну — воду, способную смыть с меня чужую кровь, дорожную грязь, пот и ту тягучую усталость, что въелась в кости.

Вода обволакивала, успокаивала, возвращала силы. Я позволила себе закрыть глаза и наконец осознать, сколько всего обрушилось на меня за эти дни. Горячие струи разглаживали напряжённые мышцы, вместе с паром уходила тревога, разум становился чище и яснее.

Но стоило мне прикрыть веки — передо мной снова возник Дэмиан. Тот, в чьих объятиях я мечтала забыться. Тот, чьи чувства оставались для меня тёмной водой, в которой невозможно разглядеть дно. Мы были обречены ещё до того, как встретились. И в тишине этой комнаты я впервые позволила себе признаться: я проклинала тот день, когда узнала его. И одновременно благодарила судьбу за каждую секунду, проведённую рядом.

Выйдя из ванной, я застала друзей врасплох. Даен лежал на кровати, прижимая к себе Марету — она раскинулась рядом, уткнувшись лицом в его грудь, и казалась такой беззащитной в этом мгновении. Он гладил её волосы, касался губами виска, словно пытаясь передать то, что не мог выразить словами. Я замерла в проходе, залюбовавшись этой картиной. В ней не было ни борьбы, ни напряжения — только тишина и доверие, которых им обоим так не хватало в повседневной жизни.

Неосторожный шорох спугнул их. Марета быстро вскочила, смахнула с глаз слезы и, обойдя меня, скользнула в ванную, оставив за собой лишь лёгкий запах трав и влажный след на полу. Даен не двинулся с места — только перевёл взгляд на меня, и в нём мелькнуло что-то, чего я раньше не замечала. Признательность? Может быть. Или сожаление о том, что этот короткий миг прервался.

Я задумалась о том, каково им. Со стороны они казались несокрушимыми — привыкшие к бою, к опасности, к постоянному напряжению. Но я видела их иначе. За этой броней, за тщательно выстроенными масками скрывалась уязвимость, которую они прятали даже друг от друга.

Марета была не просто ведьмой. В первую очередь — женщиной, уставшей от битв и потерь, мечтающей о тишине и тепле, о ком-то, кто будет рядом без условий. Она улыбалась, шутила, но в её глазах иногда проступала такая глубокая тоска, что у меня сжималось сердце. А Даен — Он нёс на себе груз ответственности, который мог раздавить кого угодно, но держался прямо, не жалуясь, не показывая слабости. И только иногда, когда он думал, что никто не видит, на его лице мелькало выражение усталости, которое он тут же стирал, возвращая себе прежнюю невозмутимость.

Я смотрела на них и понимала: мы все носим маски. Но в этом доме, среди треска дров и запаха свежей выпечки, маски ненадолго спали. И я была благодарна судьбе за этот короткий миг, когда