Безжалостный союз - Айви Дэвис

class="p1">— Эмилия, что случилось? — Теплота ее голоса заставляет меня плакать сильнее. Она ничего не говорит, а я продолжаю рыдать. Я прижимаю телефон к груди, надеясь, что это поможет мне символически почувствовать свою мать.

Когда мои слезы, наконец, высыхают, я снова могу говорить. — Мама.

— Милая, в чем дело? Что случилось? Ты в порядке?

— Настолько хорошо, насколько это возможно. Просто я так... одинока.

Она тяжело вздыхает. — Я хотела бы быть рядом с тобой, но ты знаешь, что я не могу.

— Я знаю.

— Ты просто должна оставаться сильной ради нашей семьи. Мы рассчитываем на тебя. Твой брак уже помогает нам. Франко стал счастливее теперь, когда они с Марко действительно работают вместе. Это немного отвлекло его внимание от нас.

— Это хорошо. Мне не нравится, что Франко причиняет тебе боль.

Мама на это не реагирует. — Просто оставайся сильной ради меня.

Я всегда должна оставаться сильной. Интересно, когда кто-нибудь для разнообразия будет сильным ради меня. — Мне просто нужно было услышать твой голос, вот и все.

— Я тоже рада слышать тебя. — На заднем плане раздается громкий треск. — Стой. Прекрати это! — кричит она вдалеке. — Извини за это, — говорит она мне. — Антонио опрокинул одну из моих ваз. Мне нужно разобраться с этим. — Она вешает трубку, прежде чем я успеваю попрощаться.

Я смотрю на черный экран своего телефона, не в силах избавиться от глубокой боли в груди. Мне всегда приходилось быть второй мамой для моих братьев и сестер, и я все еще выполняю самоотверженную работу матери в моем браке. Это утомительно. Я просто хочу, чтобы кто-нибудь хоть раз позаботился обо мне.

Я остаюсь в своей комнате, пока Марко не стучит в мою дверь, говоря, что пора идти на похороны Камиллы. Это первые слова, которые он говорит мне за несколько дней.

Он ждет меня в холле, красивый в своем черном костюме. — Готова?

— Готова.

По дороге в церковь мы молчим. Все, чего я хочу, это накричать на Марко и умолять его объяснить, почему он всегда меня отталкивает. Но сегодня не тот день. Сегодня день чествования Камиллы.

Церковь битком набита людьми, которые сидят на скамьях и тихо разговаривают друг с другом перед началом церемонии. Когда мы с Марко заходим внутрь, болтовня стихает. Все смотрят на него. Некоторые сразу отводят взгляд, в то время как другие открыто пялятся.

Марко высоко держит голову, когда мы идем по проходу к тому месту, где стоит муж Камиллы. — Джон, — говорит Марко, пожимая руку мужчине с седыми волосами, который начинает лысеть.

— Спасибо, что спланировал это, — говорит ему Джон, быстро улыбаясь мне. — Это мне очень помогло.

— Не за что.

— Пожалуйста, присаживайтесь. — Он указывает на переднюю скамью.

Марко качает головой. — Я думаю, будет лучше, если я сяду сзади. Я не хочу отвлекать внимание от Камиллы. — Марко начинает идти обратно по проходу, прежде чем Джон успевает что-либо сказать.

Я неловко стою. — Твоя жена была милой, — неловко говорю я Джону.

— Спасибо. Так и было.

— Я не знала ее достаточно хорошо, но она говорила со мной, когда никто другой не хотел. Это много для меня значило.

— Вы жена мистера Алди, верно?

— Да. — Я пожимаю Джону руку. — Когда я вышла замуж за Марко, Камилла пригласила меня в дом.

— Быть вежливой было ее работой.

— И все же. Это много значило для меня. — Я прочищаю горло. — То, что с ней случилось, ужасно.

Глаза Джона темнеют. — Так и есть. Я до сих пор не уверен, что именно произошло. Никто мне ничего не говорит.

— Ты не знаешь?

— Я знаю, что она была... была... — У него вырывается рыдание. — Я видел ее голову. Но не... не ее тело. — Он съеживается, хватаясь за живот. Подходит пожилая женщина и кладет руку ему на спину, шепча успокаивающие слова.

— Я так сожалею о том, что с ней случилось. Я... — Больше я ничего не могу сказать. В день похорон моего отца все выражали свои соболезнования, но этого было недостаточно, чтобы облегчить боль в моем сердце. Я знаю, что мои слова тоже не принесут Джону особого утешения. Вместо этого я обнимаю его, притягивая в объятия. Джон плачет у меня на шее, прижимая меня к себе.

В конце концов он отстраняется, одаривая меня улыбкой. — Спасибо. Прости, если это было неуместно.

— Это было не так. Тебе это было нужно. Когда умер мой отец, все, чего я хотела, — это чтобы меня обняли. — Никто мне этого не дал. Вместо этого мне пришлось самой обнять всех своих братьев, сестер и маму, и никого, кто обнял бы меня.

— Я ценю это.

Я смотрю вдоль прохода в поисках Марко. Я нахожу его в самом последнем ряду, пристально смотрящим на меня. — Я должна пойти сесть со своим мужем. — Я ободряюще сжимаю руку Джона.

Когда Джон поворачивается к женщине рядом с ним и прислоняется к ней, я оставляю его побыть с самыми близкими друзьями и семьей.

Я подхожу к Марко, который смотрит вперед, пока я сажусь. — Это было мило с твоей стороны, — бормочет он.

— Я знаю, каково это — потерять того, кого любишь. Слова не всегда дают то утешение, в котором ты нуждаешься.

— Откуда мне знать. Я никогда не терял того, кого любил.

— Но ты сказал мне, что у тебя раньше было разбитое сердце. Даже если этот человек не умер, это все равно потеря.

— Не такое уж разбитое сердце, — загадочно отвечает он.

Я хочу спросить больше, но начинаются похороны. Священник заходит за трибуну и говорит о Камилле и о том, каким она была замечательным человеком. Я так много узнаю о ней, например, о том, что она была волонтером для нуждающихся детей и как она всегда поддерживала своего мужа в его начинаниях. Я просто знала ее как домработницу Марко, которая столкнулась с ужасным концом. Жаль, что я не задала ей больше вопросов, но она всегда была занята либо готовкой, либо уборкой. И все же я могла бы постараться получше.

Марко так неподвижен рядом со мной, что кажется каменным. Но когда я смотрю на него, я вижу, что его глаза слезятся. Это подействовало на него сильнее, чем он показывает.

Как только похороны заканчиваются, Марко говорит мне, что мы едем домой.

— А мы не можем остаться на прием? Было бы здорово остаться.

Марко мгновение смотрит на меня, прежде чем кивнуть. — Хорошо. Мы можем остаться.

Прием проводится в близлежащем центре отдыха. Внутри столы уставлены тарелками с едой, и гости общаются, разговаривая