Машенька для двух медведей - Бетти Алая

Бероев подходит к Маше, обнюхивает ее и скалится на Мару.

— Не нужно, громила. Она в порядке, — невозмутимо заявляет волчица, — очень сильная и храбрая девочка. Повезло вам.

— Рррааа! — реву, с веток срываются птицы и улетают вдаль.

Сажусь с другой стороны.

— Если она вас позвала, значит, нужно сворачиваться. Ритуал прошел успешно, — Мара подходит к Маше, что-то шепчет, — пусть один обернется и отнесет ее в дом. Камин растопили, как я просила?

— Ррааа! — киваю.

— Отлично. Восстанавливающие смеси приготовили?

Димка во все глаза смотрит на Мару. Он тоже прекрасно всё осознает. Удивительно.

Принимаю человеческую форму. Укутываю спящую Машеньку в плед, беру на руки. Она такая безмятежная.

— Почему она кричала? — спрашиваю, — нас звала?

— Возможно, что-то в прошлом её шокировало. Точно сказать не могу, я лишь проводник спокойствия во время ритуала.

— Рррр, — низко рычит Бероев, алыми глазами глядя на волчицу.

— Не надо этого! — она грозит ему пальцем, — я выполняю свою часть сделки. Да, ведьмины ритуалы — не прогулка по васильковому полю. Но это необходимо. Сила Ткача может сыграть на руку, а может вас уничтожить. Что предпочтете?

Нежно прижимая к себе хрупкое тело истинной, возвращаюсь. Укладываю её на диван, делаю огонь побольше. Одеваюсь. Мара подходит чуть позже, в компании моего мохнатого товарища.

И когда Маша распахивает глаза, мы все уже одеты и почти спокойны.

— Она не виновата, — бормочет малышка, испуганно глядя на меня, — Марья…

Причем тут первый Ткач? Этого я совсем не могу понять.

— Хм. Кажется, я понимаю, в чём дело, — хмыкает Мара, — если ты видела жизнь Марьи, то ты либо ее родственница, либо реинкарнация. Я так понимаю, останков первого Ткача в наличии нет?

— Естественно, — фыркаю.

— Но что значит реинкарнация? — не понимает Маша, — и почему это плохо?

— Реинкарнация — это возрожденная душа. Она должна пройти путь очищения прежде, чем обретет собственную судьбу. Если ты — реинкарнация той Марьи, которая посеяла вражду и прокляла медведей, то твой путь — исправить это.

— Но она не виновата! — восклицает наша девочка, — она сама жертва.

— Ткач использовала силу ради мести, — вздыхает Мара, — она это сделала. По какой причине — уже неважно.

— А если я не смогу? — Маша белеет.

— Тогда ты умрешь. Есть ещё кое-что. Обычно сосуд для проклятой души… — Мара замолкает, — пуст изначально.

— Ты можешь не говорить загадками?! — рычит Дима.

— Дим, — Маша берет его руку в свою, — не кричи, пожалуйста.

— Прости, — он обнимает её, целует в макушку, — просто меня всё это злит.

— Что значит пустой сосуд? — спрашиваю.

В принципе, я уже понял, к чему клонит ведьма. Но мне нужно услышать.

— Душа, которая не должна была появиться на свет. Я слышала, ваши друиды дитя разыскивают?

— Да.

— Друиды не могут иметь детей, как правило. Они фертильностью платят за связь с природой. Как получилась Маша… — Мара задумывается, — либо так угодно богам, либо любовь её родителей была настолько сильной…

Маша всхлипывает. Мне так жаль нашу девочку. Она уже прошла через многое. Но ей предстоит ещё более сложный путь.

Маша хрупкая девушка, нуждающаяся в защите и заботе.

— Я не должна была родиться? — тихо спрашивает.

— Верно. Ты ошибка природы. Но Маша, — Мара берет её холодные ладошки, — всё великое в этом мире — результат ошибки. Ты есть. Ты жива. Ты чувствуешь.

Ведьма кладет руку на грудь Машеньки в области сердца.

— Твоё сердце бьется. И ты истинная для двух сильных оборотней. Никогда не смей думать, что недостойна жизни. Если Мать так решила, значит, это правильно.

— Спасибо тебе, — Маша обнимает волчицу, — за всё.

— Мы только начали, Ткач. Сейчас нам всем нужно выспаться, а с завтрашнего дня начнем тренировки. Когда чёрная душа явится за тобой, ты сможешь дать ей достойный отпор.

Глава 47

Дима

После ужина Мара и Маша моют посуду, затем волчья ведьма уходит к себе. Мы втроём остаёмся, вяло попиваем травяной чай.

Поначалу молчим. Я пытаюсь успокоить внутреннего зверя, которому не по душе все эти мероприятия. Он вообще хочет сорвать с Машеньки трусики и сношать её на всех горизонтальных поверхностях нашего дома.

— Ты не злишься? — робко уточняет малышка у Дэна.

— С чего бы? — не понимает он.

— Ну, по легенде твой предок был жертвой, а на деле получается, что он сам виноват в случившемся.

— Хм, я об этом не думал, — друг делает глоток.

— Медведи однолюбы, — говорю, — если он уже женился и у них был медвежонок, значит, даже истинная связь не сподвигла бы его на измену.

— Это жестоко, — выплевывает Машуня, — как ты можешь так говорить?

Молчу, во все глаза гляжу на нашу истинную малышку. Хочу её, пиздец. Но пока, видимо, за свои взгляды от тела буду отстранен.

— Прости. Но это правда, — качает головой Денис.

— Вас там не было, — всхлипывает Маша, — вы не чувствовали, каково ей было каждый день смотреть на мужчину, предназначенного ей судьбой и не понимать своей тяги. Это тяжело.

— Я понимаю, — обнимаю Машу, — если бы ты была замужем… я бы, наверное, убил твоего мужа. Чтобы получить тебя.

— Даже, если бы я любила его? — заглядывает мне в глаза, провоцирует.

— Даже, — отвечает Денис, — но мы бы заставили тебя нас полюбить. Заперли бы в этом доме, кормили вкусняшками и много трахали. Так много, что ты не могла бы ножки свести.

— Вы ненасытные медведи, — хихикает, гладит меня по лицу своими изящными пальчиками.

Прикусываю ее руку. Слегка. Взгляд малышки темнеет. Она хочет нас…

— Ну что, в спальню?

— Там Мара, это некрасиво, — Машуня требовательно глядит на меня, — она наша гостья. И очень мне помогает. Делать такое в её присутствии…

— А если она будет далеко? — ухмыляюсь, опускаю ладони на сладкую попку нашей девочки.

— Это как?

Переглядываюсь с Денисом. В моей возбужденной медвежьей голове возник коварный план.

— Малышка. Давай так, — тиская Машу, перехожу на хрип, — сейчас ты идёшь, одеваешь шортики и рубашку. А потом мы кое-куда тебя свозим.

— На мотоцикле? — вижу любопытство в огромных глазищах.

— Нет. Круче, — ухмыляюсь.

— Вау! Уже бегу! — она уходит.

— Ты что надумал? — спрашивает Дэн.

— Хочу её. Но рядом с Марой наша правильная девочка не раскроется. И я подумал… покатать её. Отвезти в наше любимое место и как следует отсношать. А то у меня весь вечер стоит…

— Мне нравится ход твоих мыслей, — ухмыляется друг, — думаю, мы сможем это сделать.

Машуня возвращается, вся такая таинственная, красивая, с корзиночкой. Глазками стреляет. Сука, кажется, я перевозбудился.