Настоящие бывшие - Любовь Александровна Хилинская

— Это еще лучше, чем я помню, — ответила ему, шагая вперед и утыкаясь губами прямо в коричневую пуговицу соска.

Прихватив ее зубами, коснулась пальцами напрягшегося пресса и провела ими до бедер, ощущая, как горячие ладони накрывают мои ждущие ласки ягодицы. Чувствительное местечко. Помню, очень любила, когда Тим ласкал их, прикусывал и мял. Он тоже это помнил.

— Ты точно пожалеешь завтра об этом, — словно давая мне последний шанс, бывший муж сделал попытку чуть отстранить меня от себя, но я была готова к подобному и подняла руки, лаская свою грудь под горячим взглядом.

— Хочу, чтоб ты поцеловал меня здесь, — выставила вперед напряженные соски, — и здесь, — пальцы правой руки скользнули вниз, прочерчивая дорожку, за которой внимательно следил мой бывший настоящий любовник.

— Что ты делаешь, Лиза? — откинув голову, почти простонал Тимофей, а потом шагнул вперед, хватая меня и поднимая до уровня своего лица, так, что наши взгляды встретились. — Пути назад не будет, поняла?

— Я и не хочу, — улыбнулась ему в ответ, — я тебя хочу. Затрахай меня!

Оказавшись на кровати со свисающими с ее края ногами, я ощутила, как их разводят в стороны, а затем горячий язык касается сначала чувствительной точки между ними, а затем скользит вдоль бедра до самых кончиков пальцев, вызывая сладкий спазм в животе.

Как же давно у меня не было таких вулканоподобных эмоций. Я и забыла, каково это — гореть в пожаре, каждую секунду сгорая и возрождаясь. Только с Тимофеем это было возможно. И он знал это, потому что дразнил меня, медленно целуя, уверенно лаская так, как мне было нужно, выпивая мою страсть и даря в ответ свою.

Едва я ощутила его в себе, как обхватила ногами торс и откинула голову назад, вскрикнув от размера и напора.

— Так хорошо! — сами собой вылетели слова из пересохшего рта. — Давай еще!

— Трахать тебя? — прошептал мне на ухо мой бывший.

— Даа! — простонала ему в ответ, вцепляясь пальцами в плечи.

Наверное, у него останутся синяки, но это было меньшим, что меня сейчас интересовало. Только бы он двигался с нарастающей мощью, только бы не остановился невовремя.

И он полностью удовлетворил меня. Мы финишировали одновременно. Горячая волна спазмом прошла по телу и ногам, пальцы подогнулись, мышцы внутри завибрировали от сладости момента.

Тимофей навис сверху, держась на локтях, чтобы не придавить меня, и касаясь своим лбом моего. Он тяжело дышал, и я обняла его, прижимая к себе, чувствуя, как дрожат мощные мышцы.

— Ты такой кабан стал, Левонский! — проворчала минутой позже, заерзав. — Ты что, из спортзала не выползаешь?

Он засмеялся тихонько и скатился набок, заложив руки за голову и глядя в потолок.

— Я, Лиз, до одури тренируюсь, чтобы не грузить голову воспоминаниями, — спустя пару минут ответил он. — Работаю и тренируюсь, тренируюсь и работаю.

— И трахаешься? — провокационно улыбнулась я, кладя руку на его мужскую анатомию.

— И трахаюсь, — согласно кивнул он, — сегодня ночью затрахаю тебя, поняла?

* * *

— Коллеги! — Евгений Григорьевич повысил тон, перекрывая гул голосов. — Я понимаю, всем интересно услышать вернувшихся из Кореи, но мне бы хотелось провести нашу пятиминутку, не растягивая ее на два часа. Время — деньги, как говорится.

Раздались смешки, но внушение подействовало, и гул сих. Я сидела в самом заднем ряду, по соседству с Колей, избегая смотреть ему в глаза, пила воду из стакана, делая маленькие глоточки и почти не разжимая рта.

Голова болела жутко. Вчера мы повторили поход в ночной клуб, напившись перед отлетом текилы и утанцевавшись вусмерть, погрузились в самолет и проспали до самого Пекина, где совершили трехчасовую пересадку. Я думала, у меня по возвращении откажут почки от такого количества принятого внутрь горячительного. Но ничего. Пока отказала только совесть, вернее, ее останки. Потому что мы опять с Тимофеем предавались разврату, ни в чем себе не отказывая. Без башки. Без защиты. Без ограничений. Дружба голыми писями, как говорится. Надеюсь, я не залечу, потому что принять экстренную контрацепцию я уже катастрофически не успевала.

И вот сейчас мне хотелось немного сдохнуть и таблетку аспирина. И еще как-нибудь сделать так, чтобы не разговаривать с Колей.

Внутри словно бомба взорвалась, разметав ошметки, и я боялась даже представить, что будет дальше. Как вообще мне жить, если я вчера поняла, что все годы так и продолжала любить своего бывшего мужа. И только с ним ощутила себя полноценной женщиной, а не гусеницей, закутанной в кокон и уснувшей навеки, пока какое-нибудь чудо не превратит ее (меня) в бабочку. Чудо оказалось по имени Тимофей Ярославович Левонский. Методом тыка это чудо вернуло гусеницу к жизни, включив ее, будто тумблер повернули. Я теперь снова могла радоваться жизни.

Я не знаю, что он думает обо всем об этом, мы не удосужились поговорить, а в самолете сидели в разных рядах, встретившись лишь по приземлении, а затем разошлись каждый по своей машине, вернее, он в свою, которую оставлял на стоянке аэропорта, а я в Колину, так как игнорировать встречающего меня мужчину просто не могла.

Молча вышли из аэропорта, молча развернулись в разные стороны и молча разъехались. Со вчерашнего дня мой телефон безмолвствовал, ни одного звонка или сообщения от Тима не поступало. И я тоже молчала. Хотя внутри просто бурлило от желания выяснить, что вообще теперь будет.

— Хочу представить вам нашего нового менеджера по закупкам, — меж тем вещал Евгений Григорьевич. — Елена Ивановна Звягинцева. Нам удалось ее переманить у топовой клиники Новосибирска, и она милостиво согласилась на переезд. Не буду говорить вам, чего нам это стоило, только уточню, что все ваши пожелания по всяким новым инструментам и методикам теперь следует адресовать ей.

Со своего места, которое, к слову, оказалось рядом с моим бывшим, поднялась ослепительная, иначе и не скажешь, длинноволосая блондинка, похожая на куклу Барби в лучшем ее виде. Высоте груди и крутости бедер кукла ей явно уступала, будто вылепленное Рафаэлем лицо, тонкие запястья, платье, обхватывающее великолепную фигуру как вторая кожа, высоченные каблуки. Это топ-модель, а не менеджер по закупкам. И она улыбалась.

— Глянь, какая цаца! — проворчала Наташа, сидящая слева от меня. — Так бы патлы-то и повыдирала ей.

Сдавленно фыркнув, я сделала вид, что подавилась, когда взгляд шефа обратился в нашу сторону. Он нахмурился, сложил губы куриной жопкой, затем продолжил представлять нам новую сотрудницу, перечисляя ее регалии. Звездная дамочка все также стояла, улыбаясь, словно для нее