Невеста для инквизитора - Маша Ловыгина

Воздух пошел рябью. Болотный запах стал совсем спертым. Горло смыкалось, не желая принимать его в себя. Над поляной поднялся непонятно откуда взявшийся ветер. В воздухе, в нескольких метрах от земли, закружились черные птицы и листья.

Ведьмы запели. От их голосов все вокруг завибрировало. Непонятные слова вдруг стали обретать форму — приоткрыв рот, Верушка ловила их своим дыханием и как будто знала уже, что, если вольется в этот хор, слова станут нечто большим. Гораздо большим и способным преломить существующую действительность.

Сучья у костра подернулись голубоватым пламенем. Его осторожные язычки лизали осклизлые ветки и тянулись на зов, словно живые.

Вдруг все померкло перед ее глазами, и в этой кромешной темноте возникла объятая голубым пламенем дорога. Она вела вперед, туда, откуда не было возврата. Гул в ушах нарастал, становился все более ритмичным. Верушка сделала шаг и снова замерла. Дотронулась до ледяного огня, пробуя его на вкус и пытаясь понять, на самом ли деле все это происходит. Существует ли она, или от нее уже ничего не осталось?

Вот она маленькая. Совсем крошечная. Вокруг нее так же беснуется голубое пламя. Кто-то кричит, а потом захлебывается злобным смехом.

"Баю-бай, шепчу своей малютке,

Баю-бай, костры уже горят…

Не желай, чтоб сердце было чутким,

Не пройдешь с ним ведьминский обряд…"

Чей-то голос прорывается сквозь воронье карканье и колючий ветер. Чьи-то руки выталкивают ее из огня. И ее сердце, ее маленькое глупое сердце, начинает биться вопреки, навсегда вобрав в себя страх и слезы.

— Будет ли мне счастье, бабушка?

— Будет, девонька, будет... По имени твоему будет, Верушка... Ты только верь!

Пламя шипит у ее ног, требует, чтобы она двигалась дальше. Газетный обрывок в руке обжигает кожу.

Если она пройдет до конца, то обратного пути не будет. Она должна идти, потому что здесь ее никто не ждет.

"Верушка..." — донеслось откуда-то издалека.

Она обернулась, пытаясь, понять, кто посмел нарушить ведьминский хор, но вокруг нее был лишь мрак и огонь.

Верушка сделала еще несколько трудных шагов вперед. Ее втягивало в эту воронку, подталкивало со всех сторон, обещало и настойчиво требовало. Отзывалось внутри нее самой...

"Я здесь, Верушка! Я иду к тебе! Помоги мне найти тебя!"

Она судорожно разжала пальцы, настигнутая узнаванием.

Этот голос Верушка не спутала бы ни с чьим другим. Главный Инквизитор Родняны! Как?! Откуда?! Зачем... зачем он здесь...

Неужели он не понимает, что найдет не ее, а свою смерть?

Глава 36

Если бы Клим мог придать своему автомобилю еще большего ускорения, он бы сделал это не задумываясь. Но, находясь в городе, нельзя было создавать аварийные ситуации, поэтому он смог выдохнуть только когда оказался в стороне от центральных улиц и проспектов. Каким образом, Клим даже не пытался разбираться. Пожалуй, он и не видел толком ничего перед собой, сосредоточившись на едва слышном отзвуке, принадлежавшем юной ведьме с зелеными глазами, чей образ никак не выходил у него из головы.

Когда местность вокруг него изменилась, и где-то в отдалении появились глухие здания в виде бетонных коробок, Клим на мгновение усомнился в том, что выбрал правильное направление. Его спина взмокла от напряжения, дыхание сбилось, но щекочущий ментальный зуд, кажется, стал несколько сильнее. Ему бы остановиться, отдышаться и попробовать упрочить эту связь, но что-то подсказывало, что делать этого не стоило.

А стоило ли вообще верить той, кого он даже не знал? И не попадет ли в ловушку, хитроумно расставленную ведьмой? Ведь она не одна, кто-то забрал ее, настолько знакомый, что она села в его машину. А он, поглощенный видом промокшей насквозь от дождя и слез девушки, даже не смог считать чужое поле. И это уже не погрешность, и даже не ошибка. Это признание в собственной слабости, не достойной Главного Инквизитора. А там, где слабость, нет места ни воле, ни силе, ни вере.

Но почему же он никак не может отделаться от этой тянущей нежной боли, когда вспоминает ее заплаканные глаза и искусанные губы? Почему у него сжимается горло и горит кожа, когда он слышит ее зов? Получалось, опыт стольких лет не способен помочь ему разобраться с простейшим делом! И от этого хотелось кричать и биться головой о стену.

Сколько бы Клим не пытался отделить себя от Верушки Кроль, она все равно продолжала занимать его мысли. Нет, это не было мороком или наваждением. Он так и эдак примерялся, просеивал и чистил собственное восприятие. Это было что-то другое, неведомое ему, но такое желанное! Как долгожданный ливень после долгих месяцев сухого жаркого лета.

Дорога вильнула и пошла под склон. Последние закатные лучи окрасили небо всполохами красного и розового.

Клим провел ладонью по взмокшему лицу, пытаясь стереть усталость, так некстати навалившуюся на него. Машину мотало по колдобинам, сухая трава билась о корпус, и это громкое шуршание напоминало зловещий шепот.

В какой-то момент Клим подумал, что так оно и есть — в его ушах шепот скоро превратился в мощный гул, от которого его замутило. Тошнота подобралась так близко, что он спешно остановил автомобиль и вывалился наружу. Повиснув на двери, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Поднял глаза и недоверчиво вгляделся в длинный темный отрезок леса.

Слабость накатывала волнами, но пока Климу удавалось побороть ее. Потому что желание найти Верушку было гораздо сильнее. Что-то происходило с ней — нехорошее, страшное, болезненное. О чем он, конечно, мог только догадываться. Ей вообще не нужно было ничего говорить, он просто чувствовал, как нежная вуаль ее призыва тускнеет и отдаляется. А вот куда... судя по всему, куда Верушке и самой не очень хотелось.

Однако Клим знал, что заставить ведьму сделать что-то против воли невозможно. Она принимает только одну сторону — свою. И правда ее зиждется только на собственных желаниях.

Так как же так получается, что он ощущает чужой страх и сомнения, влезает в них, как в длинный, снятый с чужого плеча балахон? И дыхание его спирает точно так же, и горчит слюна, и бьется, словно подбитая птица, сердце. Его холодное, жесткое сердце...

— Я здесь, Верушка! — прохрипел Клим и, шатаясь из стороны в сторону, двинулся в сторону леса. — Я иду к тебе! Помоги мне найти тебя!

* * *

Огонь становился пуще, рос прямо на глазах и теперь окружал Верушку не только со всех сторон, а сомкнулся над ее головой, заключая ее в свои ледяные