Мой сводный препод - Ая Кучер

Взволнованно смотрю на часы и кусаю губы. Должен вот-вот появиться.

Поднимаю взгляд и… вижу его подтянутую фигуру в дорогом тёмном костюме. Как всегда, с иголочки… Галстук, запонки, стильно убранные назад волосы! Всё в этом подонке привлекает внимание! Только вот под глазами у него синяки залегли. Неужели со сном какие-то проблемы? Но это же не из-за меня, правда?

— Тема сегодняшней лекции… — устало вздыхает Шум, становясь за кафедру. Обводит аудиторию внимательным взглядом и… тут же замечает меня. В его глазах загорается привычное пламя…

Он останавливается на секунду, а потом, моргает несколько раз и хмурится.

— Тема сегодняшней лекции: «Понятие и основания освобождения от наказания. Амнистия. Помилование».

— Но… Владислав Романович! — подаёт голос девушка с первого рядя. — Это же самый конец нашего учебника! А мы, ведь, его только начали! Прошлый раз вы говорили о системе уголовного законодательства в РФ! А про Амнистию и Помилование, — продолжает дотошная отличница. — Судя по вашему плану занятий, мы должны проходить только через полгода!

— Я знаю, что мы должны и не должны проходить, Смирнова! — рявкает на неё Влад. Даже я пугаюсь его вспышки, что уж говорить о несчастной Смирновой, которая прячет голову в плечи и замолкает. — Если вас что-то не устраивает, можете покинуть аудиторию!

Он подходит к двери и демонстративно открывает её.

— Вообще, если ещё кто-то не согласен с темой лекции, можете, уйти!

Мне кажется, или Владу, и правда, хочется, чтобы все просто свалили и оставили нас наедине?

— Никто? — он обводит студентов диким взглядом, и сидящий слева от меня парень тихо шепчет:

— Он всегда такой неуравновешенный?

Если честно, только сейчас замечаю, что это тот самый пирсингованный плохиш, ухажёр Олеси…

— Ага, — нагло улыбаюсь, поворачиваясь к новенькому. — Он, вообще, маньяк. А ты не знал?

Потом я демонстративно хихикаю в такой зловещей тишине, что даже летящую под потолком муху слышно.

С вызовом смотрю на Влада. Что же он сделает теперь? Выгонит меня? Отчитает?

Я ожидаю чего угодно, только вовсе не того, что Влад всё стерпит и проглотит мой вызов…

— Так, значит, поговорим о Помиловании, — как ни в чём не бывало объявляет он, продолжая смотреть только на меня…

Глава 44

Влад

Чувствую, как сердце бьётся где-то в горле.

Смотрю на Васю, и внутри разливается непривычное тепло. Понимаю, что так неприкрыто таращиться на неё становится неприличным, но ничего не могу с собой поделать. Радуюсь, что она пришла на лекцию. Радуюсь, как последний идиот!

— Так, значит, поговорим о Помиловании… — выдавливаю из себя, продолжая пожирать её взглядом.

Лекции всегда давались мне легко. Я отлично разбираюсь в своём предмете, да и опыт преподавания у меня немаленький, но сейчас почему-то в голове чистый лист… Совершенно не понимаю, о чём должен говорить, и, стараясь не обращать внимания на то, как Мышка любезничает с сидящем рядом с ней парнем, рассеянно опускаю глаза в конспект. Конечно, он мне ни хрена не помогает, потому что, как правильно сказала Смирнова, сегодня мы должны были разбирать совсем другую тему… Но, как только я увидел Васю, которая уже два дня избегает встреч и не отвечает на мои звонки, я решил использовать этот шанс. Попросить для себя «помилования» прямо на лекции.

В аудитории стоит гробовая тишина. Все смотрят на меня, а я смотрю на Васю, которая теперь поставила перед собой учебник и демонстративно отгородилась им от меня.

— Кхм-кхм… — откашливаюсь, чувствуя, как горло сдавливает ком. — Кто знает, о чём говорится в статье номер 75 уголовного кодекса РФ?

Напряжение, царящее в аудитории, слегка спадает, когда студенты начинают листать кодекс в поисках ответа на мой вопрос.

Смирнова снова поднимает руку, и я киваю ей, чтобы зачитала:

— В данной статье говорится об освобождении от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием… — тараторит отличница.

— Хорошо, Даша, — киваю ей. — А что значит термин «деятельное раскаяние»?

— Это значит… — девушка хмурится, вглядываясь в книгу. — лицо впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если после совершения преступления добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию и расследованию этого преступления, возместило ущерб или иным образом загладило вред, причиненный этим преступлением, и вследствие деятельного раскаяния перестало быть общественно опасным.

— Да, верно, — не могу отказать себе в удовольствии снова посмотреть на предпоследний ряд. Вася всё ещё прячет лицо за книжкой, и меня это начинает уже злить. Она всю лекцию собирается от меня прятаться? — Может быть, кто-нибудь сможет объяснить мне это своими словами?

Задаю вопрос аудитории, и в воздух тут же поднимается несколько рук, но я намеренно игнорирую их и смотрю в свои записи, делая вид, что выбираю себе жертву. Но на самом деле, «жертву» я себе уже давно выбрал, и теперь намерен устроить ей допрос.

— Леонова?

Кто-то разочарованно выдыхает, опуская руку, однако моё внимание полностью сосредоточено на предпоследнем ряду.

Вижу, как староста группы аккуратно тычет в бок свою подругу, и что-то шепчет ей, а потом Вася откладывает в сторону книгу, и я, наконец, могу видеть её глаза.

Расплываюсь в улыбке… только сейчас понимая, насколько сильно соскучился по ней…

Однако Вася, видимо, не разделяет моих чувств. Она складывает губы в тонкую линию и насмешливо отвечает:

— Это значит, Владислав Романович, что виновный испугался наказания и решил купить своё прощение. Не верю я в такие раскаяния. Лживые и подлые способы «урегулировать» конфликт с пострадавшей стороной не должны обмануть правосудие. Если человек виновен, то никакие деньги не должны помешать суду принять верное в отношении него решение. Для меня всё просто — преступление должно быть наказано! И никаких поблажек и помилований быть не может!

Вася выплёвывает всё это с таким надменным видом, что у меня внутри разгорается чёртово адово пламя.

Руки под кафедрой сжимаются в кулаки, я делаю глубокий вдох и отвечаю на её вызов…

Глава 45

Вася

Нет, ну каков наглец! О помиловании решил заговорить? Явно, ведь, пытается таким способом из меня вытянуть прощение. Неужели всё ещё переживает, что я на него заяву накатаю?

— Очень жаль, что ваши познания в уголовной юриспруденции настолько ничтожны, — высокомерно заявляет маньяк, глядя на меня своими гипнотическими слегка прищуренными глазами. — Или, быть может, вы хотите оспорить статью уголовного кодекса нашей страны?

Спрятанные под партой ладони сжимаются в кулаки. Вот же засранец! Сперва сам перетянул тему лекции в выяснение личных