Хочу тебя выиграть - Дана Алексеева

Мозг, который еще час назад успешно решал геометрические прогрессии, отказывается генерировать простые слова.

Парень выглядит как обычно убийственно привлекательно, вспотевший, взбудораженный после тренировки. Правда игривого огня в глазах нет, да и тепла, которое чувствовала при последний встрече. От него веет прохладой… Это даже не равнодушие, а своего рода циничность. Его вопрос «Заблудилась, школьница?» прозвучал довольно грубо.

Хантре усмехается криво на мою заторможенность.

— Ты чё здесь потеряла? Меня ищешь?

Судорожно мотаю головой.

— Нет, — его резкий тон заставляет меня оправдываться. — То есть да…

Хмыкнув, он полоскает меня острым блеском холодных глаз.

— Чё хотела? Говори быстрее, времени нет, — поторапливает с неприкрытым раздражением.

А я и забыла, что хотела в самом деле.

Сейчас внутри меня всё рушится, творится настоящее землетрясение, которое пожирает, закапывает все построенные иллюзии в голове насчет парня.

Артёма, в которого я осмелилась влюбиться нет и в помине. Его как подменили. Передо мной Хантер, самый настоящий подонок, отвязный и бессердечный, прикрывающейся за опасно-притягательной внешностью.

Вот он подходит близко ко мне, остается каких-то полшага. Но меня не бросает в жар, как раньше. Наоборот, словно ледяной водой окатывает. А сердце скукоживается до состояния финика.

Моя рука дергается, и пакет врезается в стену — вспоминаю о кофте.

— Кофту принесла, забыла отдать… — гнусаво говорю я, опустив глаза.

— А-а… Ну ладно, давай, — забирает пакет. — Постираю.

Короткий комментарий, что он хочет очистить свою кофту от следов моей носки, колет сильнее иголки. Хочет избавится от моего запаха, пропитавший ткан, который ему раньше нравился. Так что переменилось за эти дни? Я ничего не понимаю! Он стал таким далеким, неприступным, между нами каменная глухая стена. И не я её выстроила. Это он, все эти, кирпичик за кирпичиком выкладывал в несколько слоев нерушимую преграду. Только за чем?

— Как дела у Маруси? Она достроила то лего, которое мы не осилили за вечер?

Спрашиваю специально, напоминая Хантеру о том прекрасно проведенном времени вместе.

На секунду он меняется в глазах. На несчастную секунду! Но я успеваю заметить перемену.

— Тебя это не касается, — сжимает челюсть Хантер.

— Зачем ты так со мной разговариваешь? — не сдерживаю внутренний надрыв.

— Как хочу, так и разговариваю.

Чрезвычайная надменность в каждом звуке. Его слова причиняют боль. Она отражается на моем скривившемся лице.

— Что я сделала не так?

— Пришла сюда, — сверкает глазами. — Лучше исчезни.

— Неужели я действительно ошиблась… — отрешенно мотаю головой, разглядывая Хантера.

Мои глаза блестят. Но далеко не от радости. В горле стоит горечь разочарования.

— Да. Тебе лучше забыть обо всем, — советует парень, наблюдая, как меня приплющило. — Даже о споре.

— О споре? — вторю я, не веря своим ушам. Он вспомнил про него, и отказывается от награды, которую так жаждал?

— Угу. Проспорь свою девственность кому-нибудь другому. У тебя это отлично получается.

— Зачем ты так…

— Как могу, — театрально разводит руки в стороны.

Его ухмылка заставляет мои губы задрожать. Сильно сминаю, усмиряя их.

Говорит о моей девичьей чести, как о продажном товаре. Унижает.

Я хотела быть только его. И признаться, скучала по его ласкам и поцелуям.

Подавленно смотрю на Хантера, чувствуя, как внутри меня разрывает на кусочки. А ему дело до этого нет. Создается впечатление, что только этого и добивается. И у него отлично получается.

— И хватит таскаться за мной, — морщит нос. — Не беси.

— И не собиралась, — проглотив комок, отвечаю гордо.

Да, от чувств к нему я слаба и обезоружена, но совсем притоптать к земле и вытереть ноги об себя не дам.

— Вот и отлично. Иди гуляй, школьница.

Бросает развязно на прощание, и шагает от меня прочь.

Сморгнув, глаза выпускают наружу два соленых горючих ручейка. Они льются и льются, стекая с подбородка и капая на плитку пола. В груди горит, сердце кровью обливается, получив как минимум ножевое при разговоре с предателем. Хантер ничего мне не обещал. Но мне не надо было слов, чтобы чувствовать его симпатию ко мне. Каждый раз он становился все ближе и ближе, подкрадывался к сердцу. И в тот момент, когда все замки и пароли были сняты, он взял и ударил в мягкое уязвимое место, где любили и доверяли ему. Так поступают только предатели. Ненавижу …

Глава 36

Хантер

— Артём, едрёна мать, ты будешь сегодня выкладываться или нет?! — орет Саныч, мой тренер, когда в очередной раз пропускаю крепкий хук от Шпаги.

А белобрысый радуется, гаденыш, давно мне никто так не вколачивал. На кураже проходится быстрыми ударами по корпусу, пока я прикрываю помятое лицо. Поверил в себя, ха.

— Перерыв, — гаркаю я, врезаясь спиной в канаты.

Сил нет вообще, как и концентрации. Душу как будто высосал Дементр. Максимально опустошенный, спускаюсь с ринга и игнорируя недовольную мину Саныча и его вечно чавкающий жвачку рот, просекаю зал.

Как же мне дерьмово, кто бы знал. Гнетущее противное чувство мажет в груди. Больно тянет, растягивая сердечную мышцу, которая до этого дня работала исправно.

Добираюсь до душевой, скидываю с себя шмотки и встаю под холодные струи воды.

— Бр-р, — рычу я, покрываясь мурашами. Знатно бодрит! На несколько секунд отпускает.

Но только закрываю глаза — ОНА. Твою мать!

Ненавижу долбанное сознание, которое работает против меня же. Оно буквально предательски подставляет при первой возможности. Последние дни я не в ладу с собой, моя сущность полна противоборства. Мозг, на чьей стороне я нахожусь, схватился не на жизньа, на смерть с сердцем. Проигрываю, мля… А я не привык проигрывать!

Так. Будет. Лучше. Для всех. Это главный аргумент. И я не хочу объяснять. Все уже решено.

— Что тебе не нравится, сука! Привыкай, — ударяю кулаком по левой стороне груди, где под ребрами неистово протестует сердце. Но ему слова не давали. Грубо говоря, привязали к стулу, руки за спиной, и кляп во рту. Это чтоб не рыпалось. А то в последнее время так расшалилось без границ, что страшно за последствия.

— Жили как-то без неё, и дальше проживем, — жестко заканчиваю демагогию и выключаю воду.

Растираюсь полотенцем, повязываю на его на бедра и выхожу в раздевалку.

Там Пуля как раз ошивается возле шкафчика. Видя мое погашенное состояние последние дни, донимает меня расспросами, заебал.

Вот опять так смотрит… Отворачиваюсь, стиснув челюсть. Только попробуй открыть рот…

— Это из-за Лизы, уже знаю, — прилетает в спину от Егора. — Аля рассказала.

Услышав её имя чересчур сильно и громко хлопаю металлической дверцей. Бешусь, пиздец. До скрежата зубов. Злюсь не на девушку, не на друга,