Шепот одержимости - Кристал Норт

Я хмурюсь. Он выглядит ужасно.

Его взгляд прикован к тете. Все встают, чтобы поприветствовать его, и я не могу не заметить, как его тело выпрямляется, когда Хизер заключает его в объятия.

Она воркует над ним, касаясь его волос и лица, и все это время Слейтер смотрит в стену за ее головой, полностью отключившись. Как только Хизер отходит, его дядя протягивает Слейтеру руку для рукопожатия. Он берет ее дрожащими пальцами с каменным выражением лица.

Когда моя мама подходит, чтобы обнять его, он слегка вздрагивает — почти незаметно, — но через мгновение в маминых объятиях его напряжение немного спадает. Но не сильно. Когда наши взгляды встречаются, мне кажется, что я смотрю в пустоту.

Темная, бездушная боль смотрит на меня в ответ. Я настолько застигнута врасплох, что отступаю от него. Боль от моего отказа отражается на его лице, но он ничего не говорит. Чувство вины переполняет меня.

Что случилось, Слейтер? Я пытаюсь спросить его глазами. Я знаю, мы уже не так близки, как раньше, но отношения между нами налаживаются. Я вижу, тебе больно, так позволь мне помочь.

Слейтер занимает свое место слева от меня, напротив своего отца. Хизер тянется, хватая его за руку, но он вырывает ее и прячет под стол. Его плечи так напряжены, что кажется, он готов сорваться, и мое сердце сжимается от желания узнать, что его беспокоит. Я пыталась держать его на расстоянии вытянутой руки, но видя его таким, я вспоминаю, как сильно он мне все еще небезразличен.

Воздух, кажется, сгущается от напряжения, окутывая нас, как удушающий туман. Голос Шона, сочащийся фальшивым весельем, прорезает тишину, как нож, каждое слово пронизано ухмылкой, от которой у меня по спине пробегает холодок.

— С днем рождения, сынок. — Объявляет он таким же ледяным тоном, как и пристальный взгляд, устремленный на Слейтера.

Уголки его губ приподнимаются — жестокая насмешка, замаскированная под отеческую привязанность.

У меня сводит живот от этого зрелища. Как может мужчина ухмыляться вот так жутко своей плоти и крови? Полностью ли он не замечает боли, которую причиняет, или наслаждается ею, упиваясь своей властью над всеми нами, как извращенный кукловод?

За исключением того, что я уже знаю ответ на этот вопрос, потому что он совершенно бессердечный гребаный ублюдок.

Тяжесть наступившей тишины давит на меня, как тяжелый камень, удушающий и неподатливый. Я оглядываю комнату, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то подобие понимания на лицах, собравшихся здесь.

Мою мать, благослови господь ее забывчивую душу, не трогает напряжение, которое висит в воздухе, как грозовая туча на грани взрыва. Но Шон... Шон излучает ауру угрозы. Само его присутствие бросает тень на всех нас.

Алан, погруженный в туман алкогольного забытья, не дает мне передышки от охватившего меня ощутимого беспокойства. Ухмылка Хизер, широкая и нервирующая, прорезает напряжение, как острое лезвие, ее глаза сверкают злобой, которую я не могу понять.

И Слейтер... он ушел. Призрак с отстраненным взглядом, затерянный в мире, который он сам создал. Он в другом мире, запертый в своем сознании и проигрывающий битву со своими демонами.

Моя рука непроизвольно дергается, мне до боли хочется дотянуться до Слейтера под столом и предложить ему хоть немного утешения. Но я колеблюсь, неуверенная, будут ли приветствовать мое прикосновение или отвергнут.

Поэтому я опускаю руку обратно на колени, нервно переплетая пальцы и прикусывая нижнюю губу, не в силах оторвать взгляд от встревоженной фигуры Слейтера.

Как только я набираюсь смелости нарушить удушающую тишину, голос Слейтера пронзает напряжение, как громовой зов.

— Меня тошнит. — Объявляет он, его слова звучат громко и отрывисто, резко контрастируя с тяжелой тишиной, которая нависает над всеми нами.

Мое сердце замирает, пораженное внезапностью его заявления, но Слейтер не удостаивает меня даже взглядом и резко встает, практически выбегая из комнаты.

— О, бедный мальчик. — Воркует Хизер, ее голос сочится фальшивым сочувствием, приторной сладостью, от которой у меня сводит зубы. — Я лучше пойду проверю, как он.

Но я знаю, с ужасающей уверенностью, что не могу позволить ей пойти за ним.

— Я сделаю это, — вмешиваюсь я, прежде чем Шон успевает возразить, мой голос тверд, несмотря на дрожь в руках. — В конце концов, он мой брат. Это хорошо, что мы снова связаны как брат и сестра.

Слова горьки на моем языке, ложь, сотканная из отчаяния и тоски.

От ослепительной в своей вере улыбки Шона у меня по спине пробегает холодок.

— Да, спасибо, Кора. — Говорит он, не обращая внимания на обман, скрытый в моих словах. — Пожалуйста, зайди ко мне в кабинет после того, как проведаешь моего сына.

Когда я поднимаюсь на ноги, мой взгляд встречается с взглядом Хизер, и, если бы взгляды могли убивать, я была бы мертва сто раз. Ее взгляд, острый и режущий, следует за мной, когда я выбегаю из комнаты, мое сердце наполнено ужасом.

В тот момент, когда я вхожу в спальню Слейтера, меня приветствует голос, сочащийся ядом.

— Разве я не предупреждал тебя, чтобы ты сюда не возвращалась?

Сила толчка отбрасывает меня к стене, дыхание вырывается из моих легких со стоном боли.

— Черт возьми! Кора?

Голос Слейтера дрогнул, и он отшатнулся, на его лице отразился ужас. Я падаю на колени, мои ноги не могут работать, поскольку мозг перекрывает все мысли, но пытаюсь дышать.

— Какого хрена, Слейтер? — спрашиваю я, мой голос дрожит от замешательства и страха, когда я, наконец, восстанавливаю дыхание.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, не узнавая обломки человека передо мной.

— Тебе нужно уйти. Сейчас же. — Настойчиво шипит он, его глаза полны отчаяния. — Уходи, Кора, и никогда не возвращайся сюда.

Я хмурюсь еще сильнее, мой разум переполнен недоверием.

— В твоих словах нет никакого смысла. — Протестую я, поднимаясь на ноги.

Я в смятении смотрю, как Слейтер проводит руками по волосам. Он выглядит таким непохожим на себя. Таким неуправляемым. Таким... напуганным.

— Тогда позволь мне внести ясность. Покинь этот дом. Если ты этого не сделаешь, я не смогу повлиять на то, что произойдет дальше. Я не могу защитить тебя. Я не могу защитить даже себя.

— Что... — Начинаю спрашивать я, но Слейтер уже уходит, оставляя меня одну после своего отчаянного предупреждения.

Пока я пытаюсь осмыслить его слова, меня осеняет леденящее душу осознание. Он говорит о своем отце? Не в силах избавиться от тяжести его вспышки, я возвращаюсь в столовую с тяжелым сердцем, совершенно забыв о приказе Шона встретиться с ним в его кабинете, и