Наследие - Илона Эндрюс

Я напряглась. Диаметр — один целых восемь десятых миллиметра, чуть тоньше кулинарного шпагата. Ого. Прочность на разрыв просто невероятная.

До разлома я весила семьдесят один килограмм. Я регулярно проверяла свой вес. В спортзале КМО было много весов. КМО отслеживало всех работающих на правительство вратопроходцев на предмет любых необычных изменений. Они проверяли вес и рост каждые три месяца, а анализ крови — каждые полгода.

Я сосредоточилась на себе. Шестьдесят семь килограммов. Я потеряла четыре килограмма. Как я и подозревала, за всё это исцеление и борьбу пришлось заплатить. Эта крошечная нить из паучьего шёлка выдержит в десять раз больше моего веса. Яйца были не тяжёлыми, просто большими. Оставалась еще Мишка.

Я взглянула на собаку и замерла.

Сорок два килограмма.

Этого не может быть. Я взвешивала её раньше, и она весила 34 килограмма. Она набрала 8 килограммов. Это невозможно. Даже если у меня полностью сбилось чувство времени, и мы провели в разломе неделю, собака не могла набрать 8 килограммов за семь дней.

— Мишутка, иди сюда, девочка.

Овчарка подбежала ко мне. Я провела рукой по её телу, ощупывая бока и спину под шерстью. Там было не так много жира, скорее наоборот. Она была довольно худой. Судя по ощущениям, ей не помешало бы ещё немного еды.

Я попыталась вспомнить её общие габариты, и они всплыли в моей памяти.

Мишка стала на семь сантиметров выше и на десять длиннее.

Я с трудом смогла это осознать. Она стала выше и длиннее, а значит, её кости вытянулись. Такой быстрый рост должен был стать огромным испытанием для её организма.

Должно быть, это сталкерская регенерация. Она ела при любой возможности, и её новое ускоренное заживление, должно быть, направляло эти калории на её рост.

Я снова напряглась, сосредоточившись на ней и выискивая какие-либо отклонения. Абсолютно здорова. Ничего странного. Просто очень большая собака. Кроме того, её шлейка была затянута слишком сильно. Я заметила это раньше и ослабила, но, должно быть, с тех пор она выросла.

Мне понадобится страховочный трос, чтобы спустить её на дно пещеры, но как только мы преодолеем это препятствие (если, конечно, выживем), мне придётся ее снять. Шлейка была настолько большой, насколько это вообще возможно, и уже сдавливала её тело. Если она ещё больше вырастет, ей будет больно.

Я ничего не могла поделать с тем, что Мишка так быстро росла. Что есть, то есть. Одно было ясно: мне нужно лучше её кормить. Если она растёт, ей нужно больше калорий. В следующий раз, когда мы завалим сталкера или, может быть, одного из этих козлоподобных существ, я позволю ей съесть всё, что она захочет.

Сейчас мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы сплести верёвку. Паутина толщиной с бечёвку выдержит мой вес, но она могла порезать мне руки. Мне нужно было сделать её толще и придумать, как защитить пальцы.

Я потянула за шёлк, и он отделился. Если мне повезёт, получится одна длинная верёвка, а коконов у меня много.

***

ИЗГОТОВЛЕНИЕ ВЕРЕВКИ заняло гораздо больше времени, чем я ожидала. Я провозилась с ней около трёх часов, но в итоге у меня была не просто верёвка. У меня было две верёвки, сплетённые из нескольких отрезков паутины. Я также сплела мешок из паутины, в который сложила все паучьи яйца, кроме кораллового. Оно должно было спуститься вместе со мной. Я сняла бумажную крышку с пучка трубок, который уронила на землю. Она была плотной, как брезент, но гибкой, и мне удалось сплести из нее что-то вроде мешка. Я положила в него коралловое яйцо и закрепила его поводком Мишки.

Мишка выбежала из пещеры и вернулась. Она начала это делать через несколько минут после того, как я начала работать над верёвкой. Я где-то читала, что немецкие овчарки любят патрулировать территорию. Ничто не могло попасть на выступ, а если что-то и появлялось из туннеля, мы могли дать отпор здесь, в гнезде, так что, если патрулирование помогало ей чувствовать себя лучше, не было причин мешать ей.

Я смотала верёвки и вышла на выступ. Внизу, примерно в девяносто метрах от нас, паучьи пастухи перекрыли пол пещеры. Их было семеро, а за ними высились массивные белые пауки, забрызганные чёрным, каждый высотой не меньше шести метров.

Ладно, тогда. Это всё меняло.

Мишка уставилась на армию пауков и тихо гавкнула.

— Да. Я вижу.

Я вернулась в пещеру, схватила голову матки и потащила её к проёму. Она едва пролезла, но, в конце концов, мне удалось протиснуть её наружу. Я схватила её и поднатужилась. Голова оказалась на удивление лёгкой. Я подняла её над головой.

Смотрите, я убила вашего врага.

Паучьи пастухи бесстрастно наблюдали.

Я сбросила голову матки со скалы. Она разбилась о камни внизу.

Никакой реакции. Не очень многообещающе. Я надеялась на одобрение.

Я подобрала верёвки и пошла по выступу прочь от цветов. Мишка трусила за мной.

Мы убрали цветы. Я выбрала большой валун, обвязала его одной верёвкой, закрепила другую верёвку на другом камне и вернулась к осиному гнезду за яйцами. Когда я вернулась, паучьи пастухи расположились прямо под моими верёвками, образовав идеальный полукруг, а за ними стояли чудовищные пауки.

Я напряглась. На яйца в сетчатом мешочке попала пыльца. Я помахала над ними руками, пытаясь очистить их. Пыльца была лёгкой, как пёрышко, и через пару минут большая её часть слетела. Я привязала верёвку к сетчатому мешочку с четырьмя обычными яйцами, обвязала другой конец верёвки вокруг камня и подняла мешочек над пропастью.

По-прежнему никакой реакции.

Я стала осторожно опускать мешок. Веревка была достаточно длинной. Главное было не удариться яйцами о скалу.

Красиво и медленно.

Вперед вышел паучий пастух. Я опустила мешок ему в руки. Пастух разрезал веревку рукой, освободив сетчатый мешок. Не было ни рывка, ни натяжения. В один момент вес яиц ощущался на веревке, а в следующий — исчез. Паучий пастух отошел в сторону со своей добычей, а я потянула веревку вверх.

У меня всё ещё оставалось коралловое яйцо, Мишка и я сама.

Следующей должна была стать Мишутка. Я ещё три раза обвязала верёвку вокруг камня, а затем обернула её вокруг неё, пропустив через ее шлейку.

— С тобой всё будет в порядке, девочка. Я сейчас спущусь.

Я глубоко вздохнула и осторожно спустила Мишку