Истинная заноза для декана - София Руд

И, хоть дракону это не нравится, он принимает мой выбор,

Мужчина щёлкает пальцами, и тот самый кристалл, что парил над водой, вновь подлетает к нам. Но на этом дело не заканчивается.

Каменная почва под ногами начинает дрожать так, будто тут землетрясение, затем один из камней на глазах становится ростом с меня. Декан щёлкает изящными пальцами, и едва кристалл касается серой глыбы, как та обращается не то в ломаное, расписанное кривыми трещинами зеркало, не то в стекло.

— Ч-что это такое? — запнувшись от удивления, уточняю я.

— Древний артефакт, который мои предки отняли у безумных некромантов и обещали королю хранить его днём и ночью, чтобы он не попал в злые руки, — объясняет мужчина.

— Почему нельзя было просто его уничтожить? — спрашиваю я.

Сама тем временем соотношу упомянутых им «безумных некромантов» с теми людьми, которые угрожают Амалии, веля вернуть кристалл. Об этом я тоже расскажу Реймару. Теперь уж точно.

А ещё внутри странное чувство, будто мы с этим самым кристаллом как-то связаны. Или у меня от переживаний уже голова идёт кругом?

— Ты плохо изучала артефакторику? — по-доброму усмехается Рэймар. — Артефакт такой мощности, тем более когда для его создания в жертву принесли множество жизней, не так легко уничтожить. Нужно ждать десятилетия или даже столетия, прежде чем он ослабнет. Потому он здесь, Анна.

— И потому на него охотятся, — добавляю я.

Но декан если и удивлён, то самую малость. Он будто бы всегда знал, что за камнем придут. А может быть, даже подозревал меня и Амалию?

— Эти люди давят на тебя? — только и задаёт вопрос мужчина.

Я решаю ничего не скрывать.

Либо помру, либо выиграю. Но сожалеть о своём выборе точно не буду.

Я верю Рэймару!

— Ректор тоже? — переспрашивает он, когда я выкладываю в деталях вообще всю историю, оставляя в тайне лишь метку на плече.

Но пока что.

Декан вновь проходится по мне ошарашенным взглядом, будто думая, не чокнулась ли я случаем.

— И ты всё это так спокойно приняла? — произносит он совсем другой вопрос.

За стёклами его глаз вспыхивает такое пламя, будто мужчина сейчас лично пойдёт ломать ноги моему дяде.

— А что мне оставалось? — Я только и жму плечами.

Гнев в глазах мужчины нарастает с каждой секундой.

— Вы обещали показать мне моё тело, не передумали же?

Спешу напомнить, пока декан сам тут искрами не начал раскидываться.

Дракону напоминание не нравится, он будто шипами покрывается, как только я ляпаю что-то вроде «хочу домой» или «мой мир там», но вслух ничего не говорит.

— Хорошо, этот кристалл покажет тебе твой мир. Я увижу всё вместе с тобой, так что ничего не бойся, — заверяет декан.

Затем он заходит за мою спину.

То ли от его близости, то ли от жара, касающегося спины, я начинаю нервничать ещё больше, но в то же время ощущаю самую настоящую… защиту!

Декан щёлкает пальцами, серебряно-стеклянная глыба идёт рябью, точно водная поверхность, а потом я вижу то, что повергает меня в шок!

Я вижу девочку лет пяти с рыжими завитками волос. Она бежит по двору в затасканном зелёном платьице не по размеру. За старым деревянным забором, больше похожим на косые и кривые колья, простирается хвойный лес.

Вот только это не моё прошлое, это прошлое Амалии Арто. Одна вспышка сменяется другой. Амалия взрослеет, но никакой школы ей не видать, потому что семья прячется.

Ночь, Амалии лет двенадцать, она выбирается из постели, потому что ей страшно из-за воя ветра за окном в их хижине в лесу.

— Нужно переезжать, мы слишком долго на одном месте. Они могут нас найти, — звучит хриплый голос отца.

Сам растрёпанный худощавый мужчина сидит на лавке, устало оперевшись спиной на деревянную стену. На грубо сколоченном подобии стола железная мятая кружка, и больше ничего.

Место это убогое, и даже бедным назвать его нельзя. Одно характеристика приходит на ум — за гранью нищеты.

— Думаешь, за столько лет эти сволочи ещё не успокоились? — непривычно строго ругается мать.

Амалия наклоняется, чтобы через щёлку приоткрытой двери разглядеть рыжеволосую женщину. Когда Амалия вырастет, она будет почти точной копией мамы.

— Они скинули все свои грехи на меня, чтобы очистить свои имена. Они не успокоятся, пока правда не будет зарыта вместе со мной в земле, — вздыхает отец.

По спине пробегают мурашки. Ладошки Амалии потеют от страха, но она продолжает слушать.

— Почему именно мы? За то, что ты не подчинился правилам, за то, что ушёл из рода, чтобы быть со мной? Не думаешь ли ты, что мы допустили ошибку?

— Лорен, что ты такое говоришь? — Отец тут же пододвигается к матери, кладёт худые но сильные руки ей на щёки, ожидая, что она посмотрит ему в глаза. — Я никогда и не думал жалеть об этом, а ты?

— Жизнь в бегах, страх за Кару. — Женщина мотает головой.

Карой она называет Амалию… ну, конечно. Наверняка и фамилия Арто ненастоящая.

— Это действительно невыносимо, — продолжает женщина. — Но такой выбор сделала я сама. Если бы мы не сбежали, то у нас не родилась бы наша милая Кара. Кто знает, были бы мы счастливы тогда? А сейчас, хоть и страшно, я ни о чём не жалею… Лишь молюсь за вас.

— Мы переедем, и нас не найдут! — горячо заверяет супруг, хватаясь за взгляд возлюбленной так, будто это его лучик света во тьме. — После того как королевский тайный орден сокрушил этих безумных ублюдков и забрал кристалл, их силы иссякают с каждым годом. Они не смогут охотиться за нами вечно. Отстанут, и мы сможем жить свободно, — обещает отец.

Он верит в это.

Верит и мать, её глаза искрятся надеждой и ожиданием лучшего, верит и Амалия. Вот только враги всё же настигают их.

Это случается ночью.

Воспоминания в пятнах, но, может, оно и к лучшему, потому что даже так я чувствую ужас Амалии (или лучше назвать её Карой?) как свой собственный. От этого кидает в трясучку, от этого леденеет и надрывается сердце.

Пожар, крики, люди.

— Мама! — кричит она, когда её силой оттягивают от женщины, в которую тут же влетает смертоносная сиреневая вспышка.

А отец уже лежит в вязкой тёмной луже на полу. Он