Жестокий наследник - Сиенна Кросс

— Ты думал, что сможешь причинить ей боль и просто уйти? — Хрипло шепчу я, ударяя кулаком ему в живот. — Я собираюсь уничтожить тебя.

Он хватает ртом воздух, его голова наклоняется вперед, кровь медленными красными каплями капает из носа на пол.

И все еще... никакого признания.

Я наклоняюсь, прижимаясь губами к его уху. — Я могу заставить тебя исчезнуть, Чип. Никаких полицейских. Никакого суда. Просто исчез. Секреты этого клуба похоронены глубже, чем твоя совесть.

Он стонет, теперь уже жалко. Борьба вытягивает из него остатки гордости.

Я хватаю его за лицо и заставляю посмотреть на меня. Затем провожу пальцем по шраму у него на лбу. Он выглядит свежим, и мне интересно, не Рори ли подарила его ему. — Назови ее имя.

— Я... я не знаю, — задыхается он. — Пожалуйста, чувак...

Я швыряю его обратно на стул. — Скажи!

Тишина. Он ничего не говорит. Не умоляет.

Просто истекает кровью.

Я смотрю на него, грудь вздымается, пот выступает у меня на спине. У меня внутри клубится болезненное удовлетворение, и мне не нравится то, что это говорит обо мне. Но мне нравится, что он боится. Что теперь власть в моих руках. Что на этот раз я буду тем, кто оставляет шрамы.

Потому что никто не прикоснется к тому, что принадлежит мне, и не уйдет живым.

Больше никогда.

Глава 23

Рори

— Где, черт возьми, этот гребаный идиот? — Выпаливаю я вслух, когда мое разочарование берет верх надо мной. Я обыскала весь чертов пентхаус, но Алессандро нигде не нашла, несмотря на то, что миссис Дженкинс божилась, что видела его сегодня утром.

Легкий укол вины ускоряет мои взволнованные шаги, когда я поворачиваю назад, когда коридор заканчивается тупиком и ведет в его пустой кабинет. Я очень хорошо знаю, что была стервой вчера по отношению к нему, когда все, что он пытался сделать, это помочь. Но мысль о том, чтобы признать правду о том, что произошло в приюте, заставила каждый нерв в моем теле взбунтоваться.

Никто не знает.

И я поклялась, что никто никогда этого не узнает.

До вчерашнего дня я была уверена, что этот ублюдок мертв.

Бросаясь за угол, я направляюсь прямо к двери. Мне следовало сразу пойти к Джонни. Как охранник, дежуривший у дверей, он должен знать, покинул ли его босс здание.

Пальцы сжимаются вокруг ручки, я открываю ее со всей грацией летучей мыши из ада, нервы на пределе, а гнев уже горит, как фитиль.

Джонни вздрагивает, когда я практически выскакиваю в фойе. — Где Алессандро? — По какой-то причине я не могу отдышаться, в груди все сжимается. Одна мысль о том, что он расстроен из-за меня и ушел в одиночку, скручивает мои внутренности в отчаянный узел.

— И вам доброго утра, мисс. — Он улыбается, поправляя наушник — неизменный аксессуар. — У мистера Росси были кое-какие дела в Gemini Tower.

Я подозрительно смотрю на охранника. С тех пор, как я приехала, Алессандро ни разу не приближался к этому месту. Напротив, похоже, его жизненная миссия состоит в том, чтобы как можно больше игнорировать свою роль наследника трона Джемини. — Зачем?

— Я не уверен.

— Когда он уехал?

— Я бы сказал, чуть больше часа назад.

— Когда он вернется?

Он пожимает плечами. — Думаю, скоро.

Почему я ему не верю?

Если бы штаб-квартира Gemini находилась не в самом центре города, я бы сама прогулялась туда, просто чтобы убедиться. Потому что что-то в моем нутре подсказывает мне, что Джонни лжет мне, и Алессандро подговорил его на это.

Но куда ему идти в такое раннее время и зачем лгать об этом?

Velvet Vault все еще закрыт, большинство сотрудников, вероятно, приходят в себя после вчерашней ночи. Я полагаю, он мог навестить кого-нибудь из своих двоюродных братьев, но тогда к чему такая секретность?

Все больше вопросов крутится у меня в голове, и я полностью осознаю, насколько безумно я себя веду. Алессандро взрослый человек и вполне способен отправиться на прогулку самостоятельно. Возможно, ему просто нужно было выпустить пар. Может быть, это именно то, что мне нужно.

Я делаю шаг мимо охранника, и чья-то толстая рука прижимается к моему туловищу.

— Извини, — взвизгиваю я.

— Извините, мисс Делани, но босс ясно дал понять, что вы не должны покидать пентхаус в его отсутствие.

— Что? — Я вскрикиваю, звук рикошетом отскакивает от мрамора, как предупредительный выстрел. Я пытаюсь вырвать его руку, но она словно стальным обручем обхватывает мой живот.

— Пожалуйста, не заставляй меня силой возвращать тебя обратно в дом, — ворчит Джонни.

— Я бы хотела посмотреть, как ты попытаешься. — Я борюсь с его рукой, пытаясь обойти его огромное тело, но этот человек — зверь. — Ты же не можешь всерьез держать меня здесь как пленницу.

— Я не собираюсь, — хрипло произносит он. — Это приказ босса. Пожалуйста, мисс, просто вернитесь в дом.

Джонни прижимает меня к своей бочкообразной груди, но я поднимаю колено и ударяю каблуком по его ноге. Он издает приглушенный стон, и его хватка, наконец, ослабевает достаточно, чтобы я смогла высвободиться.

Я бегу к лифту, затем нажимаю пальцем на кнопку вызова.

Тяжелые шаги Джонни эхом отдаются прямо у меня за спиной.

— Давай, давай.

Двери лифта раздвигаются как раз в тот момент, когда Джонни подходит ко мне, его рука обхватывает мое предплечье. Он дергает меня назад, и смертельное рычание эхом перекрывает бешеный стук моего сердца.

— Отпусти ее. Сейчас же.

У меня перехватывает дыхание от знакомого тембра, сердце замирает, прежде чем снова забиться быстрее.

Алессандро выходит из лифта, испепеляющий взгляд прикован к толстым пальцам, впивающимся в мою кожу. Затем эти пронзающие глаза скользят вверх по моей руке, через плечо и вонзаются в его охранника. От одного этого взгляда, направленного в мою сторону, я бы описалась в штаны, а я выросла среди ужасающих мужчин.

— Да, конечно, извините, босс. — Рука Джонни опускается, и он, пошатываясь, отступает назад. — Она пыталась уйти, а ты сказал мне держать ее в пентхаусе...

Алессандро поднимает руку, и слова мгновенно прекращаются. — Я никогда не говорил, что ты можешь прикасаться к ней. — Он сокращает расстояние между собой и своим охранником, почти налетая на меня в процессе. Затем он нависает над крупным мужчиной, несмотря на то, что ростом на дюйм или два ниже его. — Никто не прикасается к ней. Никогда больше. Ты понял? — Его голос