Три желания для золотой рыбки - Кристина Миляева

Страдальческие взгляды и вздохи посыплются со всех сторон. Именно на этот эффект я и рассчитывала. Союзники поймут, что нервное расстройство в моем случае сыграть проще, чем придумывать другой вариант. Повод имеется существенный: потеря бабушки сказалась не только на мне, но и на многих представителях дворянства. Леди Диктория по праву считалась весьма значимой фигурой, ее почитали едва ли не со священным трепетом, понимая, как опасно ей перечить. Вот и буду отрабатывать свое гордое звание самого нежного цветочка страны.

Наконец прическа приняла желаемый вид, и меня на время оставили в покое. Но еще Гретхель предстояло упаковать меня в бальное платье. Бабушка постаралась на славу и монстра выбрала грандиозного, состоящего из необъятного нагромождения тканей и драгоценных камней. В нем я буду выглядеть изящной и миниатюрной, словно стоящая на каминной полке любимая статуэтка королевы, которой в зимние праздники поклоняются все, начиная от членов семьи и заканчивая послами. Не дай им боги нарушить традицию, Мебелира из прилежной дамочки сразу превратится в гиену разъяренную.

Мы едва могли одновременно удерживать все расползающиеся в разные стороны концы и застежки. С боем и тихим шипением застегнув корсет и нижнее белье, мы, взмыленные и злые, перевели взгляд на само платье. Оно состояло из двух элементов: жесткого корсета и объемной юбки, которая крепилась на крючки к верхней части. Пока я старательно не дышала, замерев на глубоком вдохе, Гретхель страдальчески пыталась перешнуровать меня и затянуть атласные ленты. Всего было три системы крепления, которые следовало задействовать, чтобы эта ажурная и невесомая на вид штука превратила меня в мечту любого скелета. Первый — внутренние тонкие утягивающие шнурки. Второй — ряд мелких крючков, которые фиксировали и сдавливали. Третий — декоративная широкая лента, которая намертво закрепляла все остальное.

Спустя полчаса я уже смотрела на свое затянутое в тугой корсет тело и восхищалась мастерству камеристки. Такой подвиг во имя нашей славной родины был совершен, что о нем надо в летописях рассказать потомкам для назидания.

Но на этом мучения не завершились. Нам оставалась еще юбка. Вдвоем держать эту обширную гору оборок из тюля и переливающегося материала было не просто тяжело, а мучительно. Мне же еще и предстояло до трех часов утра в ней ходить. Мамочка, роди меня обратно и желательно мальчиком. Тем хорошо — лысину платочком протер, носок дырявый подвернул и вышел красавец, каких свет не видывал.

Осторожно, пытаясь ничего не сломать и не повредить, Гретхель цепляла крючки, а я держала юбку для ее удобства. Постепенно работа продвигалась, и с каждым новым продетым в крепление зажимом держать становилось легче, а вот талию ощутимо начало тянуть. Вот и начинаются мои личные круги страданий, невыносимой боли и железного терпения. Увы, такова наша печальная женская доля. Вот стану королевой, и отменю все эти орудия пыток вторым же приказом — первый был надежно зарезервирован ответными поклонами за помощь.

Зеркальная поверхность отражала восхитительной красоты куклу. Она, словно живая, медленно моргала своими огромными глазами и пронзительно смотрела из-под пушистых ресниц. Невесомо трепыхались бледно-розовые губы в попытках обмануть зрителя и промолвить хотя бы слово. От такой неописуемой красоты замирало дыхание, а сердце пропускало удар каждый раз, когда глаза стреляли в смотрящего. Невероятно красивая иллюзия, искусный обман. Леди Диктория знала, на каких слабостях окружающих стоит сыграть. По сравнению с ней, никто и никогда не мог так тонко и искусно вести придворную борьбу. Она была интриганкой наивысшего полета.

Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как Гретхель отточенным за годы службы движением окрашивает мои губы в насыщенный цвет. Рубиново-красные, они теперь привлекали к себе внимание и манили соблазнительной пухлостью. Словно их поцеловали сами боги — основатели нашего мира. Никто не откажется от милости такой притягательной и в то же время недоступной красавицы. Я в самом деле теперь напоминала любимую игрушку королевы. Моя госпожа точно решила сразить всех наповал и подтвердить слухи о моей непорочной красоте и элегантности. Пришло время разыграть главный козырь в руках: безупречную репутацию.

Я медленно перевела дыхание. Истерить точно не получится: я или испорчу все наши многочасовые мучения, или просто помру от нехватки кислорода. Дышать и так было практически нечем. Нужно было срочно придумать план действий. В запасе у меня оставалось не более пятнадцати минут. Чтобы все прошло отлично, следовало напрячь мозги, которые чудом не атрофировались от усталости и нервного напряжения минувших дней. Учитывая нагрузки, вообще удивительно, как я еще держалась на ногах.

Гретхель принесла из гардеробной красивые туфли и помогла мне встать на каблуки. При таком соотношении моего собственного веса к колоссальной массе платья преимущество точно было не на моей стороне. Может, пару раз для вида споткнуться? Нет, это лучше сделать уже перед склепом и посадкой в карету, тогда гвардейцы усиленно будут наблюдать за мной во время дороги, где можно будет прикинуться ветошью и даже поспать. А это неплохая мысль: если все правильно обставить, то мне поверят и трогать в пути не решатся.

— Гретхель, — я негромко позвала свою камеристку, — слушай и запоминай. Как только мы покинем эти покои, разговаривать я перестану. Рассеянным взглядом буду смотреть вдаль и печально вздыхать. Ты же постарайся донести до солдат самую главную мысль: после истерики я впала в меланхолию, и такое состояние может продлиться пару часов. Пусть они не спускают с меня глаз, но и не трогают, иначе опять все начнется по кругу. Ври, что хочешь, но постарайся, чтобы все полтора часа пути до дворца они в мою сторону даже дышать боялись. Слезы и заунывное подвывание не сочетаются с макияжем и бальным нарядом, а мне дороги наши труды.

— Все исполню в лучшем виде, — с улыбкой ответила девушка.

— Тогда пошли.

Медленно, играя на публику, камеристка буквально вытащила меня из комнаты. Мой рассеянный взгляд блуждал по коридору и лицам обеспокоенных зрителей. Спектакль начался, все лишние эмоции следовало спрятать поглубже и перестать анализировать происходящее. Тогда на моем наштукатуренном косметикой личике вообще ничего не будет читаться, и я побью рекорды по схожести с любимой игрушкой королевы. Будь эта безделушка неладна, и почему именно блондинка в алом платье?

Собравшиеся под дверью с замиранием сердца и задержкой дыхания взирали на нас и, по-видимому, готовились делить выигрыш за ставки. Фиг вам, а не победа. Я еще и не такие фортели могу