Хозяйка бродячего цирка - Дия Семина

Мне самой запомнилась одна женщина, к ней пришла очень дальняя родственница и так слёзно умоляла забрать её доченьку маленькую сиротку.

— Маша, милая, я Тося, сестра твоя. Ты единственная, кто мне поможет, смилуйся, забери Алёнку от злыдней. Лупит хозяйка сиротинушку мою, понукает, заставляет люльку качать денно и нощно, она уже забыла, когда спала. Сгинет доченька, а она тебе в старости такой опорой будет. Спаси сиротинку, ей всего-то восемь годков.

И назвала адрес, недалеко какой-то городок, улица, дом и имя злобной гадины, измывающейся над сиротой.

Я после таких слов сама бы побежала и спасла девочку.

Но Мария всхлипнула и скорее ответила:

— Завтра же поеду, но отдаст ли мне девочку? Ведь нету доказательств-то, что мы с тобой сёстры, двоюродные же. А эта мымра родная сестра твоего покойного мужа…

— Я отправлю с вами дознавателя, останьтесь после представления! Заодно проверим правдивость этого представления! — внезапно я снова услышала голос Николая Ильича, теперь уже настойчивый.

Призрачная Тося вздрогнула, испугалась, но неожиданно подлетела к мужчине из VIP-ложи, прикоснулась к его плечу и растаяла.

А представление продолжается. Следующие тайны вскрываются, будоража интерес и любопытство публики. К концу выступления мой голос сделался сиплым.

Но я договорила всё, что от меня требовалось. Вдруг появилась моя маленькая спасительница Петра, создала иллюзию летящих Жар-птиц, и внезапно всё погасло, вместе с моими силами, с трудом в темноте сбежала за кулисы, и в зале вспыхнули прожекторы, заиграла музыка, но её заглушили бурные овации.

Такого шквала аплодисментов не помнит ни один артист цирка.

— Ты почему вышла без предупреждения? — Гриша подхватил меня на руки и понёс в фургон, понимая, что после моего выступления остальным артистам делать на арене нечего. Он не успел выступить, но не очень расстроился по этому поводу. Его больше волнует моё выступление.

— Они меня вытолкнули.

— Я тоже их видел. И даже не знаю, как тебе сказать…

— Что сказать?

— Первый призрак — это покойный царь Александр! Ты говорила с царём.

Вот это я попала, за откровение государственной важности меня по голове не погладят.

Очень захотелось выпить те капли, какими меня напичкал доктор Бармалей, чтобы уснуть и покрепче.

— Я очень устала, сама бы и до фургона не дошла. Жаль, мы не женаты, попросила бы тебя помочь с платьем.

Гриша улыбнулся, ему тоже очень жаль, что мы не женаты.

За нашей спиной снова раздаются крики коробейников, представление завершилось, публика не спешит покидать нашу площадь. А у меня нарастает неприятное ощущение, навязчивое желание сбежать и спрятаться, и чем дальше, тем лучше.

— Я тебе помогу с платьем. Жених же…

— Помоги.

Позволяю ему расшнуровать завязки, какие я с трудом сама накануне затянула, поднимаю руки, и платье сползает вместе с париком и маской.

— Я люблю тебя, Деля, очень люблю.

Прошептал, расправляя мои рассыпавшиеся по плечам волосы, прижимаюсь к своему силачу и жду резкий стук в дверь. Я уже знаю, что VIP-зрители без меня сегодня не уедут.

— Адель Андреевна! Выйдите, нам нужно обстоятельно поговорить.

Из-за двери раздался настойчивый голос Николая Ильича и тот самый стук, какой я ждала.

— Сейчас мне нужно надеть платье.

Гриша крепко обнял меня, уткнулся лицом в волосы и простонал, заставляя моё сердце биться от страха с неистовой силой.

— Я не пущу тебя, Адель, я знал, что этим закончится.

— Не делай глупости, я поговорю и вернусь.

— Нет!

— Да! Помоги мне одеться, и шляпку с вуалью подай. И умоляю, не делай глупости, чтобы мне ещё и за тебя не волноваться!

Вырываюсь из крепких объятий, и быстрее салфетками смываю грим, собираю волосы в хвост, надеваю самое скромное платье и шляпку.

— Я вернусь, обещаю. А тебе, кстати говоря, лучше проехать к Аксёнову, предупреди его.

И выхожу к полицейскому, надеясь, что наручники на меня сразу не наденут.

— Адель Андреевна, я рад, что вы согласились выйти и решились не делать глупости. Нам нужно проехать в канцелярию на обстоятельный разговор. Надеюсь, вас эта поездка не слишком напугает.

— Не больше, чем вас напугало моё представление. Но соль проблемы в том, что я и не боюсь. Если вы решите меня в чём-то обвинить, то я просто усну и не проснусь. А вы лишитесь медиума, пусть даже такие, как я для вас являются кем-то третьесортным и опасным.

— Вот это и предстоит выяснить, степень вашей опасности.

Он взял меня под руку, как преступницу, и быстрым шагом повёл к чёрному экипажу, как назло заболела нога. Да так сильно, что я вскрикнула, оступилась и начала падать.

Зрители заметили, и над площадью поднялся неодобрительный вой!

Полицейскому ничего не осталось, как подхватить меня на руки и почти бегом отнести в карету. Кажется, он решил, что я саботирую, но ничего не сказал. Карета рванула с места, потому что толпа уже догоняет нас. Ещё немного и меня отобьют.

Глава 25

Между небом и землей

Кто-то из совсем уж дерзких зрителей не стерпел и, пользуясь темнотой, кинул камень в карету.

«Бум!»

Гулкий звук заставил кучера крикнуть коням что-то непристойное, и мы понеслись, чуть не галопом по улицам столицы.

— Вас любят! Такое представление сводит с ума, — Николай Ильич излучает противоречивые чувства, его потрясло сообщение призрачного царя, но есть и ощущение сделанной работы, он поймал крупную рыбу — меня, и везёт сдавать, наверное, медальку получит, а может, и две. Едва сдерживаю раздражение и максимально спокойно отвечаю:

— Ничего необычного, если допустить, что это тоже реальность. Мне вот сказали, что лекарей и ясновидцев, не слишком сильных вы не наказываете.

— Мы и сильных не наказываем. Только провинившихся и опасных.

— Я неопасная! — как-то слишком по-детски заявила и села ровнее, нога теперь ноет, не могу её держать вниз.

Поднимаю, снимаю тесную туфельку, и даже в полумраке видно, что у меня снова отёк и снова синяк, ужасное состояние стало откровением для полицейского.

— О! Простите, я не знал. У вас серьёзный ушиб или перелом? Вы поэтому упали? — Николай Ильич и правда испугался, так посмотрел на ногу, будто её уже пора ампутировать, а он не может на это решиться.

— Да, я больше недели назад сорвалась с трапеции, нога повреждена, головой ударилась,