Хозяйка бродячего цирка - Дия Семина

Через две недели, скорее всего, Аделина Монс исчезнет, и тогда миру явится настоящая баронесса, повторюсь, не моя проблема, что вы и ваш родственник барон не желали знать меня до этого времени. Дождались, когда я стала артисткой, и диссонанс стал вопиющим, как специально. Мне это наследство вообще не нужно. Но меня вынудили, запугали, что за ваши долги ответственной назначат Адель фон Ливен. Так что, вы пришли решать свои проблемы, а у меня, как видите, своих проблем полно.

Она уставилась на меня не просто пристально, а пронзительно, словно шпильку воткнула. От её взгляда неприятное ощущение, настолько неприятное, словно я голая на арене.

Крепче сжимаю рукоять трости и делаю попытку «закрыться» от тётушки. Она молчит.

Прекрасно понимает, что я права, и на моём месте она бы поступила точно так же. Они меня бросили после смерти матери, теперь наступил час расплаты. И я в этой ситуации не из вредности так поступила.

Неожиданно между нами возникла девочка, как егоза крутанулась на месте, и присела перед тётей в реверансе.

И АГНЕС ПРОСЛЕДИЛА ВЗГЛЯДОМ за призрачным ребёнком!

Тётка одарённая?

Она знает эту девочку?

— Кто она? Вы её видите?

— Всего хорошего, проживу без ваших подачек.

Агнес поджала губы, её глаза наполнились слезами, но резко повернулась и сделала шаг к выходу.

— Я подпишу ваш чек! Стойте! Я закрыла счета только, чтобы спасти их от Чернова. К вам у меня претензий нет. Но скажите, кто эта девочка, пожалуйста…

Бравый настрой тётушки погас, плечи опустились, она стоит спиной ко мне, достала из рукава платочек и протёрла слёзы. Выждала какое-то время и сделала шаг к выходу.

Но призрачная девочка преградила ей путь к отступлению, топнула ножкой и не позволяет выйти. А я уже всё поняла…

Глава 23

История девочки

Девочка для Агнес словно живая, женщина смотрит на призрачного ребёнка с болью.

— Она ваша дочь? Я впервые её увидела после падения, а потом и остальных призраков, мне жаль.

— Жаль? Что ты знаешь о материнской боли?

— Очень надеюсь, что не узнаю, но я чувствую вашу боль. Девочка не называет своего имени, расскажите мне о ней.

Тётя высоко подняла голову, словно это поможет слезам не течь по щекам. Стояла так несколько минут, и всё же развернулась ко мне лицом и решилась на откровенность:

— Её зовут Петра, родилась в день святого Петра, мы с мужем решили её так назвать. Но их больше нет, я одна, совершенно одна и смирилась, — всхлипнула, промокнула уголки глаз, выждала минуту, чтобы справиться с волнением, и продолжила. — Она умерла малышкой, от воспаления лёгких. Провалилась под лёд, когда с горы на санках выкатилась на озеро. Меня не было рядом. Её достали, но уже переохлаждённой. Следом за дочерью в мир иной ушёл и мой муж. А я продолжаю жить, зачем-то…

Агнес проговорила каждое слово чётко и совершенно без интонации, как судья прочитала себе обвинение в тысячный раз.

Мне захотелось её обнять, но по себе знаю, не сейчас. Боль слишком сильная, видимо, она давно не видела призрачную девочку, а теперь накатило с новой силой и вернуло Агнес в прошлое.

Петра подошла к матери и начала гладить её по руке:

— Адель, скажи маме, что она не виновата, это жестокая случайность. Я всё равно бы погибла. Мой срок жизни, как у бабочки, слишком короток. Я её очень люблю и всегда буду любить.

Я осипшим голосом повторила слова Петры, удивляясь, почему мать сама не слышит голосок дочери.

— Она меня видит, но боль не позволяет ей услышать. Я хочу, чтобы вы были вместе. Вы нужны друг другу.

Агнес вздрогнула, она впервые сама услышала голос дочери. Посмотрела на меня, требуя подтверждения так ли она всё поняла. Я лишь кивнула и протянула руки для объятий.

Как и во время представления после откровения Оля или другие люди рыдали, так зарыдала и Агнес.

В шатёр вбежал Захар, молча поставил на стол большую чашку с чаем, и вышел, понимая, что рядом со мной теперь люди постоянно будут рыдать.

— Агнес, присядем, расскажите мне всё и дайте чек, я его подпишу.

Тётушка молча прошла к обеденному столу в нашем втором шатре, присела и достала из сумочки лист, сложенный вчетверо.

Сумма совершенно небольшая, всего пятьдесят рублей. Мне пришлось выглянуть и попросить проходящего мимо Пе-Пе принести чернильницу и перо.

Через несколько минут я подписала чек и сказала, что в следующий раз можно и большую сумму указать.

— Мне много не нужно. Ты хочешь знать, почему всё сложилось так, а не иначе?

Киваю. Агнес единственный свидетель прошлых событий, по крайней мере, со стороны родни отца.

Петра присела на лавочку рядом. Она нас теперь не оставит, маленький ангел-хранитель, сияющая малышка, Агнес взглянула на дочь и вздохнула:

— Мой брат влюбился в твою мать, будучи одиноким вдовцом. Его старший сын родился задолго до тебя, а жена прожила недолго, печальная история. Андре не искал новую партию, но амурные связи, конечно, были. Я не знаю подробностей и не хочу порочить его имя. Твоя мать циркачка, красавица, звезда. О ней писали в газетах и про тебя напишут, будь уверена, вы как звёзды на небосклоне. Их роман не обсуждал только ленивый. И думаю, что Андре был в шаге от покупки кольца. Но однажды цирк исчез. Виолетта пропала, а мой брат как-то слишком поспешно женился на вреднейшей женщине, пусть красивой, но она порождение ада, как и её сынок. Через несколько месяцев и моё общение с братом прекратилось. Он лишь по доброте своей назначил скромный пансион, пятьдесят рублей в неделю. Вот и вся история. Я думаю, что эта Чернова приложила руку к тому, чтобы твоя мать сбежала.

— Вы тоже одарённая?

Агнес вздохнула, немного прикрыв глаза, покачала головой, скорее с сожалением.

— Будь я одарённой, то не совершила бы в жизни многих глупостей. Нет. Я лишь иногда вижу призрак Петры. В нашем обществе быть одарённой опасно.

— Я знаю, потому и хочу оставить это занятие. Не представляю, как сложится моя жизнь дальше, но я постараюсь осесть. А подскажите, почему вы не стали наследницей?

— Хм! Потому что Андре так решил. Он очень долго тебя искал, видать знал, что Виолетта беременная, а она сбежала,