Бежать от злодея - Элина Амори

— Позвольте вашу ручку, госпожа?

Василиса вынула руку из кармана, но Ройнон перехватил ее.

— Не положено, — строго заявил он.

— Я не сделаю ничего дурного, — заверил жрец, приложив правую руку к сердцу. — Лишь коснусь частички света Всевышнего.

— Не положено, — повторил Ройнон, даже не взглянув на него.

— Послушай. — Жрец сам потянулся за рукой Василисы, но Ройнон перехватил его кисть. — Я пытаюсь помочь девочке! Она может пострадать в руках этого монстра! Или уже страдает. В тебе нет ни капельки сострадания?

Василиса хотела бы сказать, что не так уж она и страдает, но затевать разговор о том, как происходит их общение не хотелось. Да и, как обычно, ей не поверят. У людей насчет Элемиана уже давно сложилось определенное мнение, и доказать что-то другое было попросту невозможно.

— Не положено, — сурово заявил Ройнон. Жрец вырвался и потер запястье.

По его руке пробежали голубые искры.

— Поразительная щенячья преданность, — с раздражением заявил он. — Не пробовал подумать своей головой? Этот монстр убивает без раз...

Ройнон схватил его за грудки и притянул к себе, не дав договорить.

— Я обязан ему жизнью, — прошипел он.

— А еще он эту жизнь чуть не прервал, не правда ли? — усмехнулся жрец.

— Неважно, что ты несешь. К Василисе без ведома Его Превосходительства приближаться не смей.

Ройнон оттолкнул жреца, и Василиса поймала его удрученный взгляд, будто хотел что-то сказать, но держался изо всех сил.

— Ладно, — пробурчал жрец. — Возьми сам ее за руку. Хочу увидеть силу Всевышнего еще разок.

Ройнон колебался пару секунд, а потом взял Василису. Его рука казалась не такой грубой и большой, как рука Элемиана, и Василиса удивилась, почему подумала об этом.

— Давай, выпусти силу, — попросил жрец, перейдя на менее формальный тон.

— Как? — пожала плечами Василиса. — Обычно она сама выходит и то только при особенных обстоятельствах.

— Да, она реагирует на силу Мории, как сила Мории реагирует на силу Всевышнего, — согласился жрец. — Если Гелион дарует жизнь, то Мория отнимает. Лето и зима, тепло и холод. Две противоположности. Вот только непонятно, почему твоя энергия помогает генералу, а не вредит ему... давай, госпожа, сосредоточься. Представь, как тепло собирается в твоем теле в одну точку, а потом идет в руку, переходит на другого человека.

Василиса прикрыла глаза и представила. Без самоиронии и сомнений, просто сделала так как сказал жрец. И ощутила это тепло, собравшееся, скорее, в клубок чем в точку, но этот клубок правда источал тепло. И она послала часть тепла в руку, и почувствовала, как оно струится по венам. А когда открыла глаза, увидела, как от ее пальцев по руке Ройнона перетекает золотистое свечение.

— Не могу поверить своим глазам! — восхищался жрец.

— Святая! — воскликнула Милина.

Увидев собственные силы не рядом с Элемианом, она окончательно растерялась. Получается, она в самом деле обладает некими волшебными способностями? И что ей теперь с ними делать?

— Довольно горячо, — произнес Ройнон. Щеки его порозовели, а на лбу показалась испарина.

— Как любопытно. — Жрец хмыкнул, глядя на сцепленные руки. — Прошу, не отпускай ее, интересно что будет дальше.

— Дальше он заработает ожог! — испугалась Василиса и дернулась, но Ройнон не отпустил. Похоже и ему было интересно. Но золотистое свечение пропало, наверняка потому что Василиса перестала концентрироваться.

Ройнон разжал руку и с удивлением посмотрел на нее. Кожа порозовела в месте, где она касалась его, но ожога не было.

— Интересно, получилось бы у тебя убить своей силой? — пробормотал жрец, почесав подбородок.

Василисе сделалось не по себе. И почему сразу убить? Почему, например, не исцелить?

— Не интересно такое, — зло бросила она и отвернулась от жреца, надеясь, что он поймет и приставать больше не будет.

Остаток дороги она сидела в углу повозки и прикидывалась спящей. Ройнон и жрец иногда препирались, Милина посапывала, свернувшись рядом в комочек. Василиса сама ужасно хотела спать, но не могла успокоиться. Слишком волнительно было осознавать свою «особенность». Она всю жизнь считала себя самой обыкновенной, а тут сила божества.

К ночи добрались до городка и остановились заночевать на постоялом дворе. Удобства минимальные, но Василиса была счастлива тазику с водой и постели. Ужинали внизу все вместе, и Василиса с удовольствием уплетала горячий суп.

А потом, когда она поднималась по лестнице вслед за тихо обсуждаемыми что-то Элемианом и Ройноном, жрец позади схватил ее за руку, сунув в ладонь бумажку.

— Разверни только когда генерал заснет, — шепнул жрец. — Если сделаешь это раньше, беды не миновать.

Тут же отпустил ее руку и обогнал. Василиса сжала бумажку в кулаке. Говорил жрец правду или просто пугал, она не знала, но рисковать не стоило. Наверняка он просто хочет что-то сказать лично ей, но два цербера в виде Элемиана с помощником не позволяют им остаться наедине даже на пару минут.

* * *

В кабинете царил полумрак и напряженная тишина. Главный императорский советник Валрон считывал послание с магического шара.

— Илишан говорит, видел девку собственными глазами. Она действительно обладает силой, похожей на силу Всевышнего из священных писаний, — произнес он скрипучим голосом.

Сидящий напротив него Заур почесал рыжую бороду и нахмурился.

— И эта сила действительно контролировала приступы Амрота, — добавил Валрон. — А еще, по его словам, именно Амрот расправился с нашими людьми.

— Надо найти способ избавиться от нее, — произнес Заур.

Советник поморщился, встал и прошелся по кабинету.

— Илишан просит девчонку себе, — заговорил он. — Возможно, ведьма станет полезной и, кто знает, может быть, ее отпрыски унаследуют силу. Хочу сделать так, чтобы она принадлежала моему роду.

— Но у тебя нет сыновей, которых ты можешь женить на ней, — пожал плечами Заур, а потом хитро прищурился. — Может быть, сам тогда женишься?

Валнор задумчиво поскреб пальцем подбородок.

— Сделать наложницей? — спросил он.

— Да, — расплылся в слащавой улыбке Заур. — Пусть Илишан развлекается с ее магией, а ты за ними присмотришь. А заодно прикажешь ему сделать ей ребенка. Пусть рожает, пока не родится кто-то с даром. И тогда рожденного будет проще сделать частью твоей семьи.

— Хм… — Старейшина заметно воодушевился. — А в твоих словах есть