Развод с драконом. Вишневое поместье попаданки - Софи Майерс

Кристиан вдруг резко остановился, а потом схватил меня за запястья, разворачивая к себе лицом.

— Я искал тебя, — выпалил он, сбивая с толку, — к дому твоему подъезжал, но не видел тебя. Айлин — это правда?

Ох, ну вот. Сначала Бернард сидел с раскрытым ртом, будто кипяточка хлебнул, когда я сказала, что жена Ксандра Девали, и буду участвовать на официальном балу, как его супруга.

Только Бернард был просто шокирован, а ещё переволновался, что пришлось давать мятной настойки, ведь он согласился пойти в тихую войну против главного модельера империи.

Кристиан же был зол. Я чувствовала его злость кожей. И смотрел он так, будто мы были любовниками, а я его обманула. Любят мужчины выдумывать.

— Что конкретно? Пусти меня, это неприятно.

— Что ты жена губернатора? Когда потеряла память, а теперь после счастливого воскрешения вернулась в семью?

Конечно, весь город уже услышал эту потрясающую ложь. Правда, об уговоре, что после мы разведёмся, знали только я и Ксандр, и мне было откровенно плевать, какую дурочку он выберет в жены после меня.

— Да, это так.

Выдавила из себя мучительное.

— Теперь понятно, почему ты отказала мне.

— Кристиан, не веди себя как обиженный ребёнок и отпусти меня наконец. Разве я пообещала тебе что-то?

Мужчина отпустил меня, сделав шаг ближе к своей лошади. А потом молча вскочил на неё и умчался прочь.

Против воли в голове всплыли слова после моей первой встречи с Ксандром.

«Вижу, как пиявка высосал все силы».

«…ускачет со своей истинной в столицу».

А не на место ли губернатора метит Кристиан? Сердце тревожно трепыхнулось в груди.

Что, если Кристиан выяснит, что я просто играю роль?

Мне было плевать на Ксандра, но, когда тонет большой корабль, он тащит за собой все маленькие, что находятся рядом.

Разозлилась.

Да, что б вас всех разорвало! У меня жизнь только начала налаживаться!

Кристина играла в саду, а Берта была занята готовкой. Я присоединилась к ней, дабы помочь.

Мой взгляд упал на дневник старого Эванса. Я вспомнила, что так и не поговорила с дядей Алексом.

Натерев морковь на тёрке, я потянулась за дневником, но неудачно, зацепила за его край. Листья рассыпались по полу, а я, присев на корточки, принялась их собирать.

И один меня очень заинтересовал…

Глава 44

Я готова была поклясться, что когда увидела дневник в первый раз, то не могла разобрать ни слова, почерк дяди был ужасным.

Но этот листок был написан не просто понятно, а буквально печатными буквами, тесно-тесно приставленными друг к другу, будто тот, кто это писал, хотел уместить на одной крошечной странице, гораздо больше информации чем она могла вместить.

Затаив дыхание, я прочла первые строки, и уже от них волоски на теле встали дыбом.

«Я зачаровал дом, и с моей смертью врата закроются, и никто, кроме истинного наследника не сможет ступить на его порог!»

— Ты чего там замерла?

Спросила Берта. Я, встрепенувшись, сунула листок в карман платья и стала быстро собирать листки с пола. Мысли были похожи на эти листочки: рассыпанные по полу кухни, и без единой знакомой буквы.

Оттого текст, что я смогла прочитать, заставил меня разволноваться. Ведь…ведь…там говорилось обо мне.

Н-да уж.

— Рассыпались вот, — буркнула я, наспех запихнув нечитаемые страницы в обветшалую обложку.

Выпрямившись, я решила узнать у Берты.

— Берта, ты же живёшь здесь всю жизнь. Может, ты что-то знаешь о моём дяде?

Берта пожала плечами, помешивая похлёбку, что булькала на очаге.

— Да что тут знать. Нелюдимый он был, стал, когда его единственная дочь погибла. Из дома перестал выходить. Ещё жена его бросила, мол, жила с ним только из-за дочери. Да и странный он был.

— Что значит странный?

— Ну, жара, например, такая, что в тени дышать нечем, а он в толстом тулупе ходит, и в шапке. Бормочет что-то. Все его чокнутым считали.

Я поджала губы. Учитывая, что погибла его дочь, такое поведение можно было понять.

— Его жена-то, когда развелась с ним, дом подчистую выскребла. Говорят, только стул оставила, и то, на котором Эрик сидел.

— Болтают, два было. Один без ножки, а второй вот, на котором сидим, — я рассмеялась. — Это ж сильно она его любила да уважала, что оставила ни с чем.

Пожав плечами, я вышла из кухни, но лишь для того, чтобы без лишних глаз прочитать страницу дневника. Как назло, в доме было полно народа. Рабочие переругивались, меняя полы. Девушки, что были наняты в помощь с уборкой, вертелись в холле, подметая мусор.

Я вышла на улицу и, спрятавшись в тени старой вишни, начала читать:

«Им всем нужны мои сокровища. Я знаю. Их лживые улыбки не обманут меня. Из-за них погибла Эльза. Они убили её. Из-за золота».

Волосы на голове встали дыбом. Эрик обвинял кого-то в смерти дочери, а ещё говорил о сокровищах. Но больше это было похоже не бред сумасшедшего.

«Я написал сотни страниц нечитаемого текста, и лишь одну чтобы открыть наследнику глаза. Никто не друг. Ни Сентиры, ни Мейеры, ни Жуле, ни Дэрме. Все они хотят одного. Добраться до моих богатств. Запомни это. Не принимай от них помощи. Они зло! Кто бы ты ни был, но если в течение года после моей смерти дом пустил тебя, то ты наследник моих богатств, что я собирал всю свою жизнь. Они дадут тебе свободу жизни, ты сможешь купить себе титул и земли и зажить счастливо. Так сделай это и проживи свою жизнь счастливо, так как не смог я и моя обожаемая Эльза».

Я перечитала текст ещё раз. Две фамилии из текста были мне знакомы.

Бред какой-то. Перевернула листок, но на обороте не нашла ничего, кроме пометки «Дом поможет».

Сложив листок, сунула его в надёжное место, прямо под корсаж. Посмотрела сквозь корявые ветви на дом.

В доме находились несметные сокровища. Теперь понятно, почему Дэрме так хотел купить развалюху. Но что остальные?

Дядя Алекс помог мне, и сколько раз он даже не пытался попасть в дом. Остальных я не знала.

Дом поможет. Может дом и пускает только тех, кто не знает или не желает присвоить сокровища?

Во внезапно образовавшейся тишине хлопнули ставни. Дом ответил. Почему-то я даже не сомневалась. Будто связь с домом стала не просто чем-то непонятным, а вполне себе