Без промедления - Лейни Лоусон

Когда Уоррен поднимает взгляд и видит мое лицо, его лоб хмурится.

— Ты в порядке?

Я прикладываю руку ко лбу. Он липкий и теплый.

Может быть, это тревога. Для меня было бы неудивительно заболеть по этой причине, и меня тошнило от сожаления после отправки того сообщения Уоррену, не зная, как он отреагирует. И что более важно, борьба с тем фактом, что он был первым человеком, о котором я подумала, когда у меня появились хорошие новости.

Это не похоже на такой тип болезни, но я ошибалась много раз раньше.

Не желая портить наш обед, я выдавливаю из себя мягкую улыбку.

— Я в порядке, — лгу я. — Мне просто нужно что-то съесть? — это больше как вопрос. — Я возьму то же, что и ты, можешь заказать для меня? Я сейчас вернусь.

Это начинается в ту секунду, когда я встаю и отворачиваюсь от стола. Тошнота поднимается, как дым из глубины желудка, и я бегу так быстро, как могу, в одноместная уборная в конце коридора. Несмотря на мою спешку, я едва успеваю войти внутрь достаточно быстро, как уже хватаюсь за живот и меня выворачивает прямо в унитаз.

Логично, что сейчас я опорожняю содержимое желудка в общественном туалете. Это был лишь вопрос времени, когда этот день, который шел слишком хорошо, повернет к худшему.

Я зажмуриваюсь, пытаясь прогнать беспощадную тошноту и притвориться, что я не стою на коленях в гребаной общественной уборной прямо сейчас. Через минуту мой желудок, кажется, полностью опустел, и я чувствую себя достаточно храброй, чтобы встать.

Стук эхом разносится по маленькому пространству, и я спешу спустить воду, вымыть руки и прополоскать рот. Кожа на моем лице пятнистая, когда я взглядываю на себя в зеркало, покрытое пятнами вишнево-красного и болезненно-бежевого цвета.

— Саванна, — раздается низкий голос по ту сторону двери вместе с еще двумя стуками. — Открой дверь.

— Одну минуту, — говорю я, но это звучит слабее и унизительнее, чем я хотела.

Я закрываю лицо влажным бумажным полотенцем, пытаясь прогнать остаточное головокружение. По какому-то чуду мне действительно становится лучше, и после еще минуты глубокого дыхания тошнота начинает отступать. Освежившись как могла без зубной щетки или мятной конфеты, я наконец открываю дверь.

— Привет, — говорит Уоррен с обеспокоенным хмурым взглядом.

— Извини, мне стало нехорошо на секунду, — небрежно смеюсь я. — Мы можем взять что-нибудь с собой? Мне скоро нужно вернуться в офис.

— Конечно, но... ты больна? Я могу отвезти тебя домой, если…

— Нет, все в порядке. Я подожду снаружи, если ты не против заказать что-нибудь. Мне просто нужен свежий воздух.

Он берет меня за руку и мягко тянет к себе. Я стараюсь не слишком прижиматься к его прикосновению, когда его рука блуждает по моему лицу, проверяя, нет ли жара. До меня доходит, что мне, возможно, стыдно, но если кто-то и должен увидеть меня в таком состоянии, а затем допрашивать, все ли со мной в порядке, я рада, что это он.

В середине этой мысли мое тело подается вперед, прижимаясь к нему. Сильные руки обхватывают мои плечи и спину. Это достаточный контакт и давление для комфорта, но не настолько, чтобы мне пришлось тут же развернуться и снова вырвать в туалете.

— Я возьму еду, — говорит он в мои волосы.

Через несколько минут Уоррен выходит из ресторана с несколькими пластиковыми пакетами, полными контейнеров с едой, в обеих руках. Со своего места на скамейке я смеюсь и встаю, чтобы взять у него несколько.

— Что ты сделал? Заказал по одному всего?

— Может быть, — ухмыляется он.

Мы идем обратно по тротуару, и он смотрит на меня каждые несколько секунд. Я не пропускаю того, как он замедляется, чтобы идти в ногу со мной.

— Ты уже выглядишь немного лучше, — замечает он.

Я киваю и сосредотачиваюсь на том, чтобы ставить одну ногу перед другой, не падая. Я больше не чувствую, что меня вот-вот вырвет, так что это не совсем ложь. Теперь я просто чувствую, будто силы меня оставили, и я могла бы прилечь на двадцать четыре часа поспать.

— Поздравляю. По поводу дела, — говорит он, и мы продолжаем идти.

— Наверное, мне не стоило так волноваться, я просто была очень удивлена, — говорю я. Это тревожно легко — говорить именно то, что я чувствую, рядом с Уорреном, когда у меня нет умственных сил отговорить себя от этого. Это срывается с моего языка прежде, чем у меня появляется возможность придумать что-то более бодрое или уверенное. — Я думала, что разрушила свои шансы когда-либо снова работать над крупным делом после того, что случилось, когда меня в прошлый раз отправили помогать в здание суда.

Он молча думает некоторое время, пока я мысленно проклинаю свою неспособность путешествовать во времени и сказать что-то другое.

— Ты слишком строга к себе, — наконец говорит он. — Похоже, они в восторге от твоей работы. Ты должна гордиться.

Я фыркаю так громко, что прохожий оборачивается.

— Гордиться собой, — бормочу я. — Ага.

Когда мы подходим к входным дверям офиса, он поворачивается ко мне лицом, блокируя мне путь внутрь.

— Это то, чего ты хотела, помнишь? Еще один шанс? Я горжусь тобой.

Я смотрю на него, прямо в глаза, чтобы избегать ямочки на левой щеке и нескольких маленьких веснушек, которые стали более заметными за лето. Они слишком отвлекают, и я хочу знать, серьезен ли он или просто пудрит мне мозги.

— Правда?

Никакого отведения взгляда или тяжелого сглатывания. Он говорит правду. Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз кто-то говорил мне в лицо, что гордится мной, и имел это в виду. Я стараюсь так сильно, что мои глаза закрываются, пытаясь восстановить в памяти, как эти слова произносились вслух для меня.

— Да, это так, — подтверждает он, нарушая тишину. — А теперь дай мне свой телефон.

Мои глаза снова распахиваются, когда меня возвращают к реальности.

— Зачем? — я не уверена, почему спросила, потому что я уже поднимаю руку и кладу свой телефон ему на ладонь, как он и просил.

— Потому что ты больна, но не признаешь этого и не позволяешь мне отвезти тебя домой. Я не настолько глуп, чтобы спорить с тобой об этом, но я включаю для себя передачу твоего местоположения.

Его пальцы летают по экрану, проводя и нажимая, пока он не выглядит удовлетворенным, и возвращает мне телефон вместе с еще одним из пакетов с едой, которые он держит.

— Если ты не ответишь, когда я позже