Академия Черного дракона - Елена Ха

– Какое счастье, внученька! Как ты могла так напугать свою умирающую бабушку? Дай посмотрю на тебя! Руки-ноги вроде целы?

Бабушка ощупала всё мое тело от плеч до ног.

– Со мной все хорошо, – пыталась я успокоить ее, бесполезно. Тут голос подал дед:

– Как ты выбраться-то смогла?

– Повезло наверно. Бродила-бродила, кричала вас, а потом вышла на какую-то тропку и пошла по ней, и к деревне вышла. Я очень-очень устала и голодная… зверски! – призналась я.

Меня тут же подхватили с двух сторон под локоточки и повели обедать. Наевшись от пуза, я пошла спать! Но сон не шёл. Все мои мысли занимал Лёша. Я вообще о нем ничего не знала: откуда он, что делал в лесу? А главное, чем он смог внушить мне доверие, ведь рядом с ним я ничего не боялась, наоборот, даже уснула на его руках!

На следующее утро я проснулась ни свет ни заря в пять утра, уснула-то рано. Лежала я в кровати, и вспоминала, как мне было хорошо, когда меня окутывал аромат хвои и мокрой земли. Мне нестерпимо захотелось снова ощутить этот запах, чтобы хоть так, но стать ближе к нему, и я, пока все спали, сбежала в лес.

Утро обещало быть пасмурным. Стоял туман. Стоило мне только очутиться среди огромных разлапистых деревьев, как меня будто электрический разряд пробил. И шел он от кольца, что подарила мне бабушка и запретила брать с собой в лес, а я вчера, ложась в кровать, взяла его со столика и, повертев немного в руках, надела на безымянный пальчик. Цвет камешка в кольце напоминал цвет глаз Леши. Тогда мне показалось это символичным. Сейчас же я почувствовала страх. И непросто страх. Ужас, проникающий через кожу в мышцы, сковывающий их, и ломающий кости. Мне стало трудно дышать. Я попыталась сделать шаг назад, к деревне, прочь из этого тумана, пропитанного запахом отмершей листвы. Но было поздно…

Слева скользнула чья-то тень и тут же мою шею обхватили длинные жесткие пальцы и прижали к ближайшему стволу. Я и так-то дышала с трудом, но ощутив давление на горло, захрипела, в попытке сделать вдох. Легкие жгло. И тут перед моими глазами возникло лицо того, кто сжимал свои костлявые пальцы, обрекая меня на смерть. Из полумрака на меня таращились зеленые глаза навыкате абсолютно лысого мужчины. Он был таким худым, что казалось, у мужчины нет мышц, а кожу просто взяли и натянули на голый череп и скелет. Да и кожу явно содрали с покойника, такой бледно-синюшной она была. Резкие носогубные морщины делали выражение его лица презрительно злым.

Он разомкнул плотно сжатые тонкие губы только чтобы процедить сквозь зубы:

– Ты не она! Кто ты?

Я бы очень хотела ответить ему, но со сдавленным горлом это сделать невозможно, поэтому я осторожно постучала по его длинным рукам, пытаясь намекнуть, что пора отпустить меня, если он настроен на разговор. Но он не спешил давать мне свободу, продолжая прожигать своим злобным взглядом дыру на моем лице. И тут он заметил перстень на моей руке, что отчаянно колотила его в плечо. Он, отпустив мое горло, схватил запястье, потянул на себя и попытался сорвать кольцо.

– Откуда оно у тебя? Где ты взяла его? Оно мое! – ревел он диким зверем.

Я кашляла и хватала воздух ртом, пытаясь надышаться и вернуть способность производить звуки. Я не упала только потому, что незнакомец держал мою руку.

– Это кольцо моей бабушки. Она мне его подарила много лет назад. Мы приехали с ней недавно в Горки. Это ее родина.

Я говорила, а  в голове складывался пазл.  Бабушка знала, что кольцо может привлечь этого монстра, и в разговоре с дедом она упоминала какое-то чудовище. И вот оно, чудовище, стоит передо мной и подозрительно часто дышит.

– Ты ее родная внучка? По крови?

«Странный вопрос», – подумала я и кивнула. Зря. Увидев подтверждение, он на секунду даже перестал дышать, а потом весь как-то сжался, подобрался, как дикий зверь перед прыжком. И я поняла, что сейчас меня порвут на множество маленьких Ась, затем бережно соберут все до одной и отправят моей скрытной бабуле.

Он уже зарычал утробно и подался ко мне, но тут сильный порыв ветра отбросил чудовище от меня на добрые три метра и сильно приложил его о старый дуб.

От пережитых потрясений мои ноги подкосились, и я начала оседать на мягкий мох, щедро усеянный пожухлой листвой. Но тут крепкие руки подхватили меня за талию и прижали к горячему телу. Я подняла глаза и увидела небритый подбородок, ощутила почти родной запах хвои и сырой земли и, крепко-крепко обхватив торс Леши, расплакалась от облегчения. Почему-то была уверена, что теперь со мной ничего страшного не случиться.

– Ну, не плачь! Ты чего? – заговорил успокаивающе Леша, – Это Кеша. У него взрывной характер, но он отходчивый и в целом миролюбивый.

За моей спиной завозился миролюбивый Кеша, очевидно, вставая и отряхиваясь.

– Отойди от нее, тебя это не касается, – прорычал он.

Леша даже не шелохнулся, смотрел на этого странного злобного монстра совершенно спокойно, даже по-дружески. Кеша подошел к нам, тесно прижавшихся друг к другу, сердито сощурив свои страшные пронзительные глаза. Леша похлопал его по плечу:

– Успокойся, Кеша. Держи себя в руках. За столько веков мог бы уже научиться контролировать свои эмоции. Мы с тобой друзья с основания времен, неужели ты еще надеешься меня напугать, а вот девочку напугать у тебя получилось…

Леша посмотрел на меня, ласково погладил по щеке и успокоил:

– Не переживай. Кеша очень эмоционален и плохо контролирует свой гнев, но в остальном безобиден. И те, кто его давно знают, привыкли к его вспышкам. Мы уже знаем, как его успокоить. У твоей бабушки это получалось лучше всех, одним взглядом.

– Что? Понравилось тебе её внучка? – ехидно, но уже незлобно спросил Кеша у моего защитника. И я навострила ушки.

– Да, в роду твоей невесты есть какая-то чертовщина. Они наверно немного ведьмы. Меня впервые увидел человек. Теперь я понимаю, почему ты так бесновался, когда потерял свою Мусю. Это так воодушевляет, общаться с женщиной. Они как будто излучают свет и энергию. Они, как солнышки, только на Земле. И очень хочется, чтобы солнышко всегда было рядом.

От этих слов у меня в душе зацвела моя любимая сирень. Никто и никогда не отзывался  обо мне с таким трепетом. Да Лёша сейчас говорил это не мне, а своему другу. Но от этого его слова не потеряли своего