Саша Лорски. Пламенный Факультет. 5 курс. - Дроздова Александра

– Ничего, я потерплю… – смиряясь с тем, что я собираю все недоразумением на своем пути.

Я чувствовала, как иголка госпожи Льюис прокалывала кожу с одной стороны раны, следом с другой. Затем заведующая лекарским пунктом делала узелок, любовалась сотворенной красотой и приступала к следующему стежку. Такой монотонной работой она занималась довольно долго, и даже не успела закончить, как мы услышали грохот распахнутой двери. Отгораживающую от постителей шторку рывком кто-то открыл, несмотря на лепетание побледневшей Бэллы.

Под гнетущим взглядом Ручейка я испуганно замерла и отвела взгляд к нему за спину. За ней выглядывал Бэн. Я устало вздохнула, от чего обнаженная грудь качнулась, привлекая внимание.

– Вон! – заорала госпожа Льюис, вскакивая за мной. Она была в бешенстве. Но стоило ей увидеть за своим сородичем Бэна, как иголка выпала из ее ослабевших рук.

Теперь все смотрели на госпожу Льюис, которая задыхалась, а на ее глаза наворачивались слезы. Бэн выглядел так, будто бы он пропустил удар по голове, и его заветная мечта исполнилась, и все это случилось одновеременно, в общем, глупое у него было выражение лица.

Вокруг госпожи Льюис стала закручиваться неведомая мне магия… Видимые участки кожи засветились серебряным светом, а на ее руках проявились серебряные же линии узоров. И я уверена, что они теперь покрывали все ее тело. Нашим же взглядам было доступны лишь предплечья госпожи Льюис, что были засучены перед тем, как лекарка приступила к своей работе.

– Ты! – шептала она, – ты!

Бэн сделал к ней уверенный шаг и взял ее руки в свои.

– Я! – твердо произнес сон, разглядывая ее испуганное и граничащее на грани истерики лицо.

Бэн ласково приобнял госпожу Льюис, и та натуральным образом разревелась на его груди.

Очень интересная картина, познавательная, но с новым тяжелым вздохом мне пришлось закрыть руками съежившиеся горошины на груди. Глаза Ручейка снова обожгли холодом мою обнаженность, и с тем же рывком он закрылся невесомой преградой, отсекая от меня себя, а за одно скрывая и Бэна с растрогавшейся госпожой Льюис.

Что это было такое? Да, была у меня одна догадка, но я не очень хотела верить в то, что увидела, но отрицать факты не стану. С точным выводом решила не спешить, а спросить у госпожи Льюис прямо, когда радость от значимого для нее события спадет, и она вернется к моему лечению.

– Подожди меня снаружи! – сказала она, шмыгая носом.

Что ответил ей Бэн я уже не расслышала.

Рожденная альвами неслышно прошла сквозь тряпичное ограждение. Она излучала внутренней свет, хоть и выглядела виноватой. Ей было явно не очень удобно перед полуголой мной.

– Извини … – пролепетала она и взяла новые инструменты.

– Если расскажете, чему мы стали случайными свидетелями! – решилась я.

– Хм-м-м, плата не слишком велика. Это не секрет. Как думаешь, почему оставшиеся рожденные альвами выбирают путь отшельничества?

– И почему же?

– Потому что боль от потери любимого слишком велика! Кто-то из оставшихся из дивного народа выбрал этот путь, чтобы никогда не встретить свою истинную половину и не страдать, а кто-то встретил ее и пережил свою любовь, обрекая себя на мучительно долгую жизнь без нее.

– Истинной любви? – в груди печально заныло.

– Да, тот, кто создавал рожденных альвами был очень романтичным. Нам судьба дарит лишь одного любимого, с которым мы сможем построить свое счастье, лишь одного…

– И истинная любовь проявляется на теле серебряными узорами? – я затаила дыхание, ожидая ее ответа.

– Да, линии истинной любви покрывают тело рожденного альвами, сообщая всем, что его сердце, душа и ум прочно заняты встреченной судьбой. И сейчас вы увидели, как я встретила свое чудо, на которое и не смела надеяться… – окровенено сказала госпожа Льюис.

Я погрузилась в тягостное молчание. Нет, нет, я была рада за Бэна. Он заслуживал чистую любовь, он был способен ее безвозмездно дарить, и я была счастлива, что теперь будет получать. Это, действительно, было самым настоящим чудотворящим событием. Однако, оно же и вгоняло меня в пучину самого настоящего отчаянья.

Стоило госоже Льюис покончить с моей раной, как она вылетела из пункта. Да, ведь там ее ждал истинный любимый. Мы же переглянулись, на этот раз втроем: я, Бэлла и Со. Магине из Пелагического госпожа Льюис наказала еще сутки провести на койке под ее надзором.

– Попросите кого-нибудь из интерната прийти ко мне, – жалобно попросила Со.

Мы слаженно кивнули, в этом не было никаких проблем. Со явно требовались личные вещи, раз, уж ей придется тосковать на койке аж целую ночь.

Выйдя из лекарского пункта, я была немногословна и задумчива. Видя мою рассеянность, Бэлла не стала ничего выяснять и требовать, но она догадалась, что в душе у меня творилось что-то неприятное. Подруга проводила меня до моей комнаты, и, шепнув на ушко: «Все образумиться!», ушла исполнять обещание данное «рыбке».

Я же безрезультатно пыталась выкинуть из головы воспоминание, одно-единственное воспоминание, которое заморозило мое бедное сердечко.

Кабинет ректора, тяжесть традиционного альвийского платья на моих голых плечах, его обнаженный торс и закругленные серебряные линии, покрывающее все тела Ручейка…

– Бездна… У него уже есть истинная любовь...

И зачем тогда все эти лишние разговоры? Нет… больше не стану. У Зака не было никакой другой истинной любви и узоров на теле, ему я могла доверять.

Пламя…

Совершенно точно кто-то стучал среди ночи в дверь моей комнаты, я даже не шелохнулась, чтоб ее открыть или же поинтересоваться, кто это мог быть. Плевать, пусть, все идет так, как идет.

– Вот тебе и «дорога за счастьем», – прошептала я в темноту и накинула подушку на свою голову.

Глава 26. Передышка.

Из-за ожога Со из Пелагического или же из-за каких-либо еще тайных мотивов, в которые ни студентов, ни участников не посвятили, но точно не из-за моей раны, перерыв до следующего этапа длился аж пять дней. Пять тошных дней, которые мы с Бэллой потратили без толку, ну, или почти так. Когда я заикнулась о походе в библиотеку, Бэлла чуть ли не прибила меня собственной подушкой.

Единственное, чем я смогла заинтересовать ее, так это ловушкой Ксиориса, только за этим мы все же спустились в подземелье академии, но, так как не