Дикие края - Линетт Нони

Новый крик срывается с моих губ, когда я внезапно отрываюсь от земли и взмываю в воздух. Кажется, я парю целую вечность, прежде чем бесцеремонно приземлиться в глубокую лужу густой грязи. Единственная мысль в голове — помимо изумления от того, что я жива, — мне нужно поскорее убраться с пути, пока три здоровых мужика не раздавили меня своими телами. Я полуплыву-полуползу через жижу и едва успеваю отдалиться на пару футов, как остальные с шумным всплеском падают в ту же лужу позади меня.

Я так густо заляпана грязью, что приходится трижды протереть лицо, прежде чем я начинаю хоть что-то видеть. Меня колотит крупная дрожь, я до сих пор не верю, что выжила, но заставляю себя отбросить шок и быстро проверяю тело на наличие новых травм. Чудесным образом, не считая легких ссадин и кучи синяков, я цела.

— Все в порядке? — спрашивает Хок из центра лужи, вытирая грязь с лица.

Зандер, такой же заляпанный, лишь кивает вместе со мной, мы оба слишком потрясены, чтобы говорить.

Бентли потерял очки, его камера исчезла; он прижимает руку к голове с ошеломленным видом, но тоже подтверждает, что в норме.

Хок смотрит вверх на желоб, по которому мы только что скатились, по нему всё еще стекает грязный каскад воды, и с задумчивым видом бормочет:

— Этого не должно было случиться.

Мне приходится прикусить щеку, чтобы не заорать: «НУ ДА, ОЧЕВИДНО ЖЕ!», и вместо этого я первой пробираюсь к краю лужи. Ползя на четвереньках по мелководью, я наконец выбираюсь из липкой жижи. На твердой земле становится только хуже: теперь к слою грязи на коже и одежде липнут палые листья и лесной мусор, превращая нас в болотных монстров из малобюджетного ужастика.

Я очищаюсь как могу, брезгливо вытирая кожу и понимая, что грязь забилась в такие места, которые сделают дальнейший поход «особенным» удовольствием. Но тут до меня доходит: физический дискомфорт — это меньшая из наших проблем.

Зандер, тоже вытираясь, приходит к тому же выводу. Его глаза расширяются от тревоги:

— Всё наше снаряжение осталось в пещере.

У нас нет ни одного рюкзака на четверых. Учитывая, как размыло склон, вернуться наверх невозможно — особенно без альпинистского снаряжения, не считая той веревки, что была на Хоке.

— Вообще-то, это не самая большая наша беда, — говорит Хок необычно напряженным голосом.

Я только сейчас замечаю, что он не поднялся на ноги, как все мы. Он сидит, прислонившись к дереву и обхватив ногу.

Нет — не обхватив. А бережно придерживая.

— Ты ранен! — в ужасе вскрикиваю я, подбегая к нему по чавкающей грязи.

Бентли вполголоса ругается и добирается до Хока первым, опускаясь на колени, чтобы оценить ущерб. Они обмениваются многозначительным взглядом, и я инстинктивно понимаю: то, что они скажут дальше, мне не понравится.

— Лодыжка? — спрашивает Бентли, осторожно поворачивая грязный ботинок.

Хок кивает.

— Неудачно приземлился при падении. Почти уверен, что перелом. — Его голос напряжен, но достаточно ровен, чтобы скрыть масштаб боли, которую он наверняка чувствует. Он в режиме выживания: его разум ищет решения, а не зацикливается на проблеме. Сломанная кость — ничто по сравнению с нападением льва, но всё же я поражена его выдержкой. По крайней мере, пока он не добавляет: — Но даже это еще не главная проблема.

— Как это может быть не главной проблемой?! — требую я ответа. Паника подступает к горлу: что может быть хуже того, что наш лидер и проводник не может ходить?

На лице Хока появляется извиняющееся выражение, будто он боится говорить то, что должен.

— Не знаю, заметили ли вы во время нашего внепланового спуска, но нас… прилично пошвыряло.

«Прилично» — это еще мягко сказано.

— Мы сильно сбились с курса, — продолжает Хок. — Очень сильно. — Мой желудок пустеет от мрачного блеска в его глазах. А когда он добавляет полным сожаления голосом: — И я не могу идти, — чувство страха растет в геометрической прогрессии.

Я сглатываю страх и говорю:

— Мы будем нести тебя по очереди. И мы вернемся на маршрут.

Мне это кажется очевидным решением. Из нас всех я меньше всего смыслю в выживании, поэтому уверена, что Хок согласится. Нести его будет тяжело, он человек не маленький, но втроем с Зандером и Бентли мы справимся.

Но Хок качает головой, и его извиняющийся взгляд возвращается.

— Ты не понимаешь. Когда я говорю «сбились с курса», я имею в виду, что мы у подножия горы, но на её другой стороне. Никто не знает, где мы. И даже если бы знали, вы слышали Скарлетт вчера: группа поддержки ждет, пока сойдет паводок, прежде чем вернуться. К тому же, идет новый дождь, что только увеличит задержку. — Он указывает на верхушки деревьев, к которым подступают тучи. — Я не удивлюсь, если они вообще отменят вылет. Но даже если они рискнут позже сегодня, они не будут знать, где нас искать.

У меня пересохло в горле.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что мы предоставлены сами себе. — Хок бросает взгляд на свою ногу и поправляет: — Точнее, вы предоставлены сами себе.

Зандер подходит ко мне, его голос звучит натянуто:

— Что это значит?

Хок снова переглядывается с Бентли, достает из кармана карту парка и расстилает промокшую бумагу у себя на коленях.

— Завтра в пять вечера мы должны быть в точке эвакуации. — Он указывает на обведенный чернилами круг. — Туда прилетит вертолет. И вы двое, — он смотрит на нас с Зандером, — должны быть там вовремя, чтобы сообщить им наши координаты и вызвать помощь.

Я словно каменею, прокручивая эти слова в голове.

Зандер тоже застыл рядом со мной.

— Мы двое? — медленно переспрашивает он.

— Я не могу идти, — констатирует Хок. — А на пути к точке эвакуации есть препятствия, через которые вы не сможете меня перенести.

Я уже хочу спросить, что это за препятствия (подозреваю, что-то вроде того, что мы уже проходили: скалолазание, спуски и бог знает какие еще ужасы, невозможные со сломанной ногой), но Зандер опережает меня.

— Должен быть другой путь, — говорит он, нахмурив грязный лоб. Он вытирает жижу со своих часов и вытягивает руку. — А как же GPS-трекеры в них?

Бентли качает головой:

— Они работают только в связке с нанодронами.

— Которых Скарлетт отключила вчера вечером, — излишне напоминает Хок. — Так что от часов толк только как от компаса, фонарика и собственно часов.

— Всё