Копатель - Тиффани Робертс

— Если вода заставила тебя вздрогнуть и выругаться, то что она сделает со мной?

— Заставит тебя быстро плыть, — ответил он, поднимая жвалы.

Усмехнувшись, Келли покачала головой и осторожно села на край, свесив ноги.

— Я не очень быстро плаваю, но, думаю, научусь.

Сделав пару глубоких вдохов, она оттолкнулась и нырнула в воду, исчезая в ее темных глубинах.

Сердце Уркота замерло. Паника закипела под его шкурой, ее жар быстро пересилил холод воды.

Когда он уже собирался нырнуть за ней, Келли, ахнув, вынырнула и быстро откинула волосы с лица.

— Ебаный лед, тут же дубак!

Сердце дернулось и понеслось, колотясь слишком быстро. Да, ебаный — в самую точку.

Она поплыла ближе к нему. Ее темные глаза были большими и сияющими, когда встретились с его взглядом, отражая голубое сияние пещеры, почти как тогда, когда он застал ее купающейся в храме несколько дней назад.

— Показывай п-дорогу, здоровяк, — сказала она, нижняя губа задрожала.

Он схватил ее за рюкзак и притянул ближе, усадив себе на спину.

— Держись, Келли.

Как бы он ни любил ощущение ее рук, обвивающих его шею сзади, и ее тела, прижатого к его спине, ее дрожь ему решительно не нравилась. Он уже видел это у людей раньше, когда в Клубке шли дожди и температура падала. Диего сказал, что такой холод может быть опасен для человека, если он будет долго его терпеть.

Таким образом, Уркот мог доставить ее к месту назначения как можно быстрее, оставаясь при этом между Келли и всем, что скрывалось внизу.

Уркот поплыл, изо всех сил стараясь не думать об отсутствии под собой чего-либо твердого, заставляя себя не обращать внимания на неизвестность и все ужасы, которые она могла таить. Статуи, несмотря на то, что были частично погружены в воду, становились все выше и выше по мере того, как он приближался к ним, вызывая еще одно вау у затаившей дыхание Келли.

Если бы она не дрожала в ледяной воде, которая была домом бог знает для чего, Уркот с удовольствием остановился бы и осмотрел статуи поближе. Он бы изучил их конструкцию, исследовал бы технику, использованную для придания им формы, попытался бы представить ту часть, что он смутно видел под поверхностью воды, которая намекала: это храмовое сооружение, поглощенное озером.

Ему бы очень понравилось поработать с Келли, чтобы составить представление о том, как, должно быть, выглядела эта пещера в те незапамятные времена.

Но вода была слишком холодной даже для него, а их жизни были гораздо важнее его любопытства.

Когда Уркот добрался до скалы под гротом, Келли крепче прижалась к нему и обхватила ногами его талию, не сказав ни слова. Желанное тепло расцвело в нем. Он ухватился за камень и полез вверх, вытаскивая их из воды. Зад Келли устроился поверх его задней части. Его тело стало тяжелее, чем когда-либо, что стало свежим напоминанием о затянувшемся переутомлении в мышцах, но он заставил свои конечности продолжать работать. До отдыха оставались считанные сегменты.

Уркот с кряхтением вскарабкался на выступ и заполз в укрытие грота, прежде чем позволить себе рухнуть на каменный пол. Каждый мускул в его теле горел. Келли не отпустила его, лежа на его спине и дрожа.

— Т-ты в порядке? — спросила она.

Он хмыкнул в ответ, сам не уверенный, было ли это да или нет.

Ее хватка на нем ослабла, и она опустила ногу вниз. Как только ее ботинок коснулся земли, она слезла с него и отошла, снимая рюкзак и ставя его на землю, прежде чем снять ботинки.

— Господи, — прошептала Келли, быстро растирая обнаженные руки. Вокруг нее собралась лужа воды. Она присела, открыла рюкзак и вытащила свернутое одеяло. Оно промокло насквозь. — Черт.

Уркот прищурился, глядя на ее дрожащие руки, пока Келли отжимала одеяло. Она встала, развернула лоскут ткани и подняла его, с тревогой рассматривая.

Он знал, что это не согреет ее. Как и ее промокшая одежда, какой бы скудной она ни была.

Он выпрямился, мечтая избавиться от боли во всем теле, и расстегнул пояс и прикрепленную к нему сумку. Прежде чем поставить их на пол, он вынул пару светящихся камней и положил их по обе стороны от себя. Затем он заставил себя подтянуть ноги под заднюю часть, вытянул переднюю ногу и обхватил ею Келли, притягивая ее к себе. Он осторожно выхватил одеяло из ее рук, повернул и использовал липкий шелк, чтобы повесить его поперек входа в грот. Это помогло бы ему быстрее высохнуть и дало бы им немного больше укрытия.

Покончив с этим, Уркот пустил в ход свои фильеры. Он вытащил распушенный шелк и разложил его на полу. Каждая новая нить опустошала его все больше, но он не останавливался, пока не соорудил большое гнездо для себя и своей самки.

Наконец, он снова повернулся к Келли. Ее руки были скрещены на груди, кисти спрятаны под ними, и дрожь была более заметной. С рычанием он привлек ее ближе, пробегая глазами по ее телу. Влажный материал, облегавший ее, почти не оставлял простора для воображения, очерчивая ее изгибы, как вторая кожа. Каково было назначение такой одежды?

Скромность. Какая нелепая вещь. И все же…он понимал желание скрыть некоторые аспекты своего тела. Понимал стыд, который, казалось, испытывали некоторые люди при мысли о том, что они будут выставлены на всеобщее обозрение.

Он схватил ее за руки верхними ладонями и развел их в стороны, прежде чем нижней рукой нащупать завязки на ее топе. Потянув за шнурок между ее грудями, который скреплял материал, он развязал узел. Затем он опустил руку, проведя костяшками пальцев по ее животу, когда скользнул пальцем под шнурок снизу. Он развязал его.

Ткань упала, обнажив перед ним ее груди. Ее темно-коричневые соски были напряжены, твердые бутоны молили о прикосновении его пальцев, о прикосновении языка, а упругая плоть вокруг них выглядела такой мягкой, такой податливой…

Давление в его щели усилилось, когда стебель зашевелился, заставляя его крепче сжать застежки.

Келли прерывисто вздохнула, отчего ее грудь затрепетала.

— Я… т-так понимаю, они тебе н-нравятся?

Уркот положил ладонь ей на живот, борясь с желанием дотронуться до этих соблазнительных холмиков, обхватить их, сжать и размять, заявить на них права.

— Да.

Она тихо рассмеялась.

— Такой б-прямолинейный.

Зарычав низко и глубоко, он заставил себя посмотреть ей в глаза и отпустил ее руки.

— Сними это.

— Мне нравится, когда ты в-в-властный, — сказала она, вытаскивая руки из прорезей своего топа.

Он стиснул челюсти и опустил руки