Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) - Юлия Четвергова

Это совсем другой человек.

Аид.

Тот, кого я застала играющим на фортепиано в нежилом крыле фамильного особняка. Тот, кто следил за мной, когда я решила навестить Катю. И тот, кто каждую ночь рискует не только своей репутацией, но и жизнью.

Незнакомый. Непредсказуемый.

И пугающий до чёртиков.

Егор — нет… Аид — очень близко. Настолько, что я буквально дышу им. Воздух между нами густой. Искрящийся, как оголённый провод. И насквозь пропитанный его личным запахом — не знакомым дорогим парфюмом, а чем-то терпким, острым и опасным.

Мои бёдра под его ладонями горят, и я ненавижу себя за то, что дрожу отнюдь не от страха. За то, что его угрозы смешиваются с чем-то запретным и волнующим, пробуждая во мне какое-то тёмное, нездоровое любопытство.

— Ты прекрасно знаешь, что у меня нет таких денег, — произношу едва слышно, глухо. Собственный голос кажется чужим. — Это выбор без выбора.

Я заглядываю в потемневший омут. Сердце замирает в ожидании того, что ответит Егор.

— Ты знала, на что шла, — выносит приговор. — Знала, что за своё любопытство придётся платить.

Внутри всё опускается. Последняя надежда на то, что получится выйти сухой из воды, разбивается о скалы реальности. О безжалостность Аида.

Я отвожу взгляд, но парень тут же ловит мой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза — бездонные, как ночное небо без звёзд.

— Знаешь, почему ты не осталась в кровати? Знаешь, почему ты здесь? — Произносит Егор, слегка ослабляя хватку. — Потому что ты уже сделала свой выбор, Луна.

Это не мужчина…

Это бесчувственное и расчётливое чудовище!

Или не бесчувственное?..

От раскатистого баса, от близости Аида и его властных прикосновений низ живота сводит сладкой судорогой. Тело отвечает на что-то, чего я пока не понимаю. Мозгами уж точно.

Почему я вообще позволяю Егору всё… это?

Неподвижная ладонь на бедре обжигает. Взгляд парня — пронзительный и жадный, полный непонятного мне голода — пригвождает к месту. Подчиняет.

Но разум бунтует против тела.

— Ты тоже следил за мной, — выдыхаю я, пытаясь отодвинуться. Вырвать хотя бы каплю личного пространства. Но тут же упираюсь затылком в стену. — Разве это не было нарушением контракта?

Мы оба знаем ответ. Оба понимаем, что я просто тяну время, потому что Аид меня уже не отпустит. Я ведь изучила договор от корки до корки и помню его наизусть — там не было никаких пунктов о слежке. Ни с его стороны, ни с моей.

Те договорённости — о том, чтобы Егор не прикасался ко мне, и чтобы я не вмешивалась в личную жизнь своего фиктивного мужа — были лишь на словах. Соблюдение дополнительных условий было нашим собственным выбором.

И это работало, пока я не сунула нос туда, куда не следует.

А ведь Егор предупреждал, что его интерес дорого мне обойдётся…

Вместо ответа на лице Морозова появляется кривая, ироничная ухмылка. Как будто меня можно читать, как раскрытую книгу.

— Моё терпение на исходе, котёнок, — рычит Аид. — Разрываем контракт? — Его губы почти касаются моих.

Пространство между нами наполняется напряжением, густым, как смола.

— Или… — Его рука скользит с моего подбородка вниз, по шее, едва касаясь кожи. Оставляя за собой след из мурашек. — Хочешь, чтобы я показал тебе, чего ты желаешь на самом деле? — Переходит на дьявольский шепот.

Егор не сводит с меня глаз. Наблюдает, ловя каждую эмоцию. Его пальцы медленно, почти невесомо проводят по ключице, и я замираю от того, что перехватывает дыхание.

— Это ведь так просто, София. Да или нет? — Подсказывает с неприкрытой издёвкой в голосе.

Мне бы оттолкнуть Егора. Послать его к чёрту. Сказать всё, что думаю о нём и его способах уладить разногласия, но…

Я лишь облизываю вмиг пересохшие губы. И, словно находясь под гипнозом, чего-то жду.

Продолжая играть со мной, как хищник с добычей, Аид ведёт ладонь вниз, к вырезу платья. Моё сердце бешено стучит, и он не может не чувствовать этого.

— Я… — голос предательски срывается.

Да что со мной происходит?

— Ты?

Его пальцы начинают медленно, дразняще двигаться по зоне декольте, провокационно задевая ткань платья. Каждое касание ощущается так остро, как будто я полностью обнажена, хотя это не так. Тело покрывается мурашками. Воздуха не хватает. От переизбытка чувств, закрываю глаза. Но это всё равно не помогает.

Сердце колотится где-то в районе горла. Хочется свести ноги, хоть как-то облегчить тянущее возбуждение. Но я не могу этого сделать из-за Егора — он обхватывает мою талию и прижимает к себе. Неприлично. Развязно. Вплотную. Между нами не остаётся пространства. Я чувствую каждую стальную мышцу его живота и груди, даже сквозь ткань худи и собственное платье.

И это сводит с ума.

— Ты дрожишь, — довольно рокочет Аид. — Но не потому, что боишься. Не-ет, — зачем-то озвучивает происходящее со мной вслух. — Ты хочешь меня, Луна.

Он прав.

Чёрт подери, он прав!

И я ненавижу его за это.

За то, что его прикосновения и слова возбуждают, а не отталкивают. За то, что этот мужчина делает меня слабой и покорной. Послушной. Желающей его не только телом, но и…

Я не могу хотеть Егора!

Я ненавижу мужчин за их мерзкую похотливую натуру.

Ненавижу!

Ненавижу…

Воспоминания об Антоне пытаются прорваться сквозь пелену желания, которую Егор так легко разжег во мне.

Грубые потные ладони, боль, унижение…

Но картины прошлого быстро меркнут перед истиной, в которой не хочется признаваться даже себе.

Прикосновения Морозова другие — властные, но не грубые. Уверенные, но не принуждающие. Егор знает, чего хочет и умеет сделать так, чтобы женщина сама жаждала продолжения.

Мужские руки скользят вниз по моей спине, к подолу платья, задранного пока ещё до грани приличий. Касаются обнажённой кожи выше колена, и я вздрагиваю. Шумно выдыхаю и хватаю ртом воздух, когда парень невыносимо медленно проводит ладонью вверх по внутренней стороне бедра.

— Егор… — И, к сожалению, это не просьба остановиться.

Это стон.

Признание собственного поражения.

— А знаешь, так даже лучше, — касается губами моей шеи, слегка прикусывая её. — Хочу, чтобы ты кричала моё настоящее имя, когда кончишь, — оставляет жалящий поцелуй за ушком.

Боже, что он…

О, господи!

Пальцы Егора достигают той самой границы, что выдаст меня с головой — моих насквозь влажных трусиков. Но прежде чем коснуться меня там, он смотрит мне в глаза. И в его взгляде нет ничего, кроме тёмной жажды и немого обещания.

— Видишь? — Его пальцы ложатся поверх