Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) - Юлия Четвергова

тонкой ткани, касаясь средоточия пожара. И он начинает ласкать меня — плавно, с невыносимо мягким давлением. — Твоё тело гораздо честнее тебя, София. Оно уже сказало мне «да».

Внутри зреет протест, но вопреки всему… Да, чёрт возьми! Вопреки всему я не отталкиваю Егора. Судорожно всхлипнув, хватаю его за плечи.

Мир сужается до этого порочного, запретного касания. До голодного взгляда, пожирающего мои губы. До нашего рваного дыхания, разрушающего повисшую тишину.

Я закрываю глаза, мечтая провалиться сквозь землю от стыда. И вместе с тем — чтобы Егор не останавливался. Пытаюсь бороться с собой. Пытаюсь… Но тело предаёт меня. Оно аркой выгибается навстречу его пальцам, ища большего контакта с его ладонью. Большего трения.

Тихие стоны срываются с моих губ один за другим.

И я ничего не могу с собой поделать.

— Вот так, хорошая девочка.

Его пальцы продолжают свои размеренные, сводящие с ума круги. Аид едва ли не урчит от удовольствия, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век. Одной рукой удерживает меня за талию, вжимая в себя, а второй — прижимает ладонь сильнее, увеличивая давление.

Я знаю, что Егор наказывает меня таким образом. Демонстрирует власть, подтверждая свои слова о том, что я принадлежу ему.

Но это не столько унизительное, сколько самое сладкое наказание в моей жизни.

Морозов даже не раздевает меня до конца. Он просто ласкает меня через ткань, доводя до безумия одним лишь пальцем. Доказывая в первую очередь мне самой, что моё тело принадлежит ему даже больше, чем я сама готова признать.

Да что там! Я даже не догадывалась, как сильно могу желать чего-то подобного.

С ним.

Удовольствие накатывает волнами. Горячими. Тяжелыми. Я кусаю губу, пытаясь стонать, как можно меньше и тише, но это бесполезно. Потому что Егор, видя это, лишь усиливает пытку, делая её практически невыносимой.

— Кончай, — приказывает он шепотом, и его палец ускоряется, двигаясь в каком-то особенном темпе. — Кончи для меня. Сейчас.

И я вдруг срываюсь, подчинившись этому властному приказу.

Тихий вскрик. Его имя, которое так и не срывается с губ, но звучит в голове на повторе. И сладкие спазмы.

Я достигаю пика, сжимая ногами торс Егора. Дрожу всем телом, чувствуя, как тяжело и рвано дышит парень над моим ухом.

И это так ярко. Так невыносимо хорошо, что на мгновение кажется, будто я попала в райский сад, а меня в объятиях держит сам бог Порока.

Убрав руку, Егор смотрит на меня. На моё раскрасневшееся лицо. На глаза, подёрнутые поволокой страсти. На приоткрытые губы, пытающиеся вобрать в себя больше кислорода. Во встречном взгляде — чисто мужское торжество и какая-то хищная нежность.

— Вот видишь, — проводит пальцем по моей щеке. — Даже твоё удовольствие теперь принадлежит мне. Ты вся моя, Луна.

И этот невыносимый мужчина снова прав. Как бы сильно мне ни хотелось это отрицать.

Только что Аид не просто разбудил, а завоевал ту часть меня, о которой я и не подозревала — женщину, спящую во мне до этого момента.

И мне страшно от того, что она хочет, чтобы он сделал это снова.

Вот только…

Егор неожиданно отпускает меня и поднимается с дивана, позволяя с лихвой утонуть в стыде и осознании того, что только что произошло.

Я вскидываюсь, непонимающе глядя на ровную и безразличную спину парня. Чувствуя резкий холод, возникший между нами, несмотря на то, что в комнатушке довольно-таки тепло.

До трезвеющего разума с болезным осознанием начинает, наконец, доходить, в чём именно состояла суть его наказания.

Аид позволил ощутить близость между нами. Дал почувствовать себя особенной. Желанной. Стал первым мужчиной, которого я захотела, как женщина.

А затем безжалостно ошпарил холодом и безразличием, затушив во мне страсть и чувства, что едва успели разгореться.

— Хорошенько запомни этот момент, София, — голос Егора острее стали.

Узнаю бесчувственного, циничного сноба.

Я словно горсть стекла проглотила…

— Если ты ещё хоть раз решишь сунуть нос не в своё дело, я не буду так милосерден.

Но мы оба знаем, что это не милосердие. И это уже не просто наказание. Это нечто похуже. Бесчеловечнее.

— Ну ты и мудак! — вырывается тихое. Ядовитое и царапающее. В первую очередь меня саму.

Одёрнув юбку платья, я спрыгиваю с дивана. И, не обращая внимания на усиливающуюся боль в ноге и где-то в области груди, несусь к выходу.

Сбежать.

Подальше отсюда.

Подальше от этого конченого придурка.

Но дверь оказывается запертой. Комната, до краёв заполненная моим унижением, не желает отпускать меня так просто.

Аид сейчас не просто унизил меня. Нет…

Он растоптал всё хорошее, что зрело между нами.

И, кажется, он со мной ещё не закончил.

Глава 18

София

— Тапочки забыла, — прилетает издевательски расслабленное в спину.

Я разворачиваюсь рывком. Сжимаю руки в кулаки, готовясь драться за свою свободу, если понадобится. Но Аид, вальяжно развалившись на диване, просто кидает упомянутую обувь прямо к моим ногам. И так премерзко улыбается, что мне хочется съездить этими же тапками по его самодовольной роже.

— Засунь их себе в задницу, Морозов! — Пинаю их подальше от себя. Ногам холодно, но плевать я хотела на такие мелочи, когда в груди горит похлеще пожарища.

— Осторожнее, София. Ты итак по уши в дерьме. Не закапывай себя ещё глубже.

В противовес низкому ледяному голосу и пренебрежительным действиям, взгляд парня выжигает меня изнутри. Он дикий и голодный.

Всё ещё голодный.

— Какая тебе нахрен разница, закопаю я себя или нет? Да и что мне терять? Я, как ты правильно заметил, уже в полном дерьме.

— Мне не похрен, потому что ты моя жена. По контракту. — Добавляет, наверняка, чтобы позлить лишний раз. — Могла хотя бы попытаться сохранить остатки достоинства. Но, прости, — разводит руками, — я успел забыть, кто ты и из какой дыры вылезла. Там достоинством и не пахнет.

Козёл!

Кретин!

Скотина!

Желание взять грех на душу набирает обороты. И я с нечеловеческим рычанием бросаюсь на этого сноба. Усаживаюсь прямо на него, пытаясь дотянуться пальцами, которые превратились в крюки, до лица Аида.

Хотя бы рожу ему расцарапаю.

Но Егор успевает не только перехватить меня и мои руки, но и скрутить так, что я оказываюсь у него на коленках прижатая спиной к его груди. И опять на этом чёртовом диване, который теперь мне в кошмарах будет сниться!

— Тебя что блять это всё заводит? — шиплю, почувствовав стояк, упирающийся мне между ягодиц.

Я редко матерюсь, но это уже ни в какие рамки не лезет!

— О, ну,