Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) - Юлия Четвергова

Я вскрикиваю, когда зеркало бокового вида с хрустом отламывается и несколько раз ударяется по днищу, издавая ужасный грохочущий звук. Внедорожник продолжает подрезать нас, прижимая к обочине, но руки Егора уверенно лежат на руле. Только взгляд мечется между дорогой и оставшимися зеркалами.

Аид не паникует, чувствуя себя, как рыба в воде. Адреналин заставляет его глаза гореть тем самым опасным огнём, который я видела после гонки. Он мастерски ведёт машину, уходя от таранящих ударов. Филигранно, искусно лавируя на запредельной скорости так же, как играет на фортепиано.

Егор привык жить на грани. Привык рисковать собственной шкурой.

А вот я — нет.

В какой-то момент я начинаю думать, что хуже быть уже не может, но тут из окна внедорожника высовывается ствол.

— Ложись! — кричит мне Егор.

Я реагирую чисто на автомате. На инстинкте самосохранения. Скукоживаюсь, закрывая голову руками. И, кажется, воплю от ужаса.

А уже в следующую секунду стекло со стороны водителя рассыпается звёздами от удара пули.

Машину бросает в занос. Барабанные перепонки раздирают скрежет металла и визг шин. Мир кружится в карусели из света фонарей и ночной темноты. Егор борется с рулём, пытаясь выровнять машину, но внедорожник снова врезается в кузов.

По ушам бьёт сдавленный мужской стон, полный боли и злости. Морозов резко бледнеет, но его руки по-прежнему впиваются в руль. Так сильно, что белеют костяшки.

— Схватись за что-нибудь!

Это всё, что он успевает выкрикнуть, прежде чем совершить немыслимый манёвр — резкий разворот на полной скорости, после которого мы оказываемся позади преследователей.

Вдавив педаль газа до упора, Аид быстро набирает скорость и врезается в край заднего бампера чужой машины. Внедорожник ведёт в сторону и его водитель теряет управление, улетая в кювет. А наша машина, поскрипывая и дёргаясь, ещё метров сто катится по инерции, пока, наконец, не останавливается на обочине.

Мир застывает. И только шипение перегретого мотора вкупе с разбитым стеклом, разбросанным по салону, в очередной раз доказывает, что произошедшее с нами — не сон.

Это. Грёбаная. Реальность.

Всё ещё не до конца придя в себя, поворачиваюсь к Морозову.

— Егор? — мой голос звучит хрипло. Неузнаваемо.

Он не отвечает. Его голова лежит на руле, глаза закрыты. На левом плече — тёмное, быстро растущее пятно.

Осколок стекла? Пуля?

— Егор!

Я срываю ремень безопасности и бросаюсь к нему. Пальцы дрожат, когда я касаюсь шеи Морозова, ища пульс.

Он есть. Слабый, но есть.

Боже… Спасибо тебе!

Сглотнув вязкую слюну, зову Егора, умоляя прийти в себя:

— Они могут вернуться в любой момент… Пожалуйста, — шепчу лихорадочно и осторожно трогаю парня за здоровое плечо.

Я должна помочь ему. Сделать что-нибудь!

Если бы я только знала, как…

К сожалению, на курсы оказания первой помощи я не ходила. И совсем ничего не понимаю в медицине.

На глаза набегают слёзы. От ужаса, паники или последствий пережитого — не разобрать. Единственное, что мне сейчас по силам — это вызвать скорую или ментов.

Что я и пытаюсь сделать. Но рука Морозова, пришедшего в себя, внезапно выбивает телефон из моих ладоней.

Радость топит грудь обжигающей волной. Наплевав на его странную выходку, выдыхаю с болезненным облегчением:

— Как же ты меня напугал…

— От меня… не так просто… избавиться, — хрипит Аид, тяжело дыша. — Свяжись с… Кротом, — продолжает сбивчиво, с паузами. — Скажи где мы. Никому… больше. Не смей… звонить в полицию… И в скорую тоже. Поняла?

— Но… — Округляю глаза.

Хочу поспорить, сказать, что это неправильно. Что ему нужно в больницу. Но в глазах Егора нет боли. Только ледяное упрямство.

— Соня, — раздаётся тихое. Особенное. — Прошу тебя.

Он никогда ничего у меня не просил.

И я сдаюсь.

Кивнув, беру телефон парня с магнитного крепления. Не без труда нахожу нужный номер среди тучи контактов и набираю его дрожащими пальцами.

Крот отвечает моментально. Спокойно выслушав мой сбивчивый рассказ, просит прислать наше местонахождение на карте. После чего бросает короткое «ждите» и кладёт трубку.

Как будто информация о том, что его босс истекает кровью на обочине — пустяк…

Всё это время Морозов сидит неподвижно, стиснув зубы и прикрыв глаза. Терпит. Но я замечаю, как его веки постоянно вздрагивают от боли. Как периодически дёргается кадык на шее. И как сильно он сжимает здоровой рукой сиденье.

Тяжёлое, прерывистое дыхание Егора режет по сердцу невидимым ножом. Каждая минута ожидания тянется бесконечно долго и мучительно. Особенно для пострадавшего — лицо парня мертвенно-бледное в свете луны.

— Егор? — зову тихо, но тот не реагирует.

Кажется, он в отключке.

Заламывая пальцы, оглядываюсь по сторонам, опасаясь, что преследователи могут вернуться в любой момент. Это полезнее, чем смотреть на тёмное пятно на плече Морозова и знать, что ты ничего не можешь сделать. И что даже если и попытаешься, то, вероятнее всего, лишь навредишь.

Страх, что Егор умрёт прямо здесь, в этой разбитой машине, у меня на глазах, заставляет сердце сжиматься от ужаса. Чтобы отвлечься, я снова оглядываюсь, но никто не возвращается. Только ветер гуляет по пустой трассе.

И это могло бы обрадовать, если бы не стремительно ухудшающееся состояние Егора.

Пожалуйста, скорее! — молю Крота про себя. И всё чаще кошусь на плечо парня с мыслью, что должна осмотреть рану и хотя бы попытаться сделать перевязку.

И, когда я в отчаянии решаюсь приступить к задуманному, к нам подъезжает неприметная машина без номеров.

Крот — всё такой же безразличный — выходит наружу. Бегло осматривает место происшествия. Его взгляд задерживается на мне, и только тогда я отмираю, не в силах поверить в то, что мы, наконец, спасены.

— Помогите ему, — срываюсь я, вылезая из машины.

Ноги подкашиваются от облегчения, резко схлынувшего адреналина и усталости. Но я держусь из чистого упрямства.

Егору ещё хуже.

А я, похоже, единственная, кому есть до него дело.

Молча кивнув, Крот и ещё один крепкий мужчина, которого я не сразу заметила, аккуратно извлекают Егора из машины. Тот глухо стонет, но не приходит в себя.

— Садись, — охранник подбородком указывает мне на свой автомобиль.

Я послушно усаживаюсь на заднее сиденье. Мужчины открывают дверь с противоположной стороны и не без укладывают Егора так, что его голова оказывается на моих коленях.

От волос парня пахнет дымом и железом. Я машинально провожу по ним пальцами, желая хоть как-то облегчить его мучения. Он не открывает глаза, но его дыхание становится чуть ровнее.

Дорога домой пролетает в мгновение ока.

У особняка всё