Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

Димы, и он давал нам жару… и оставить его на Анну я не могла, еще не доверяла ей настолько. А потому просто интересовалась иногда у Даши — как в клинике дела, как она сработалась с доктором? Ответы были разными:

— Лаемся помалу, — или: — Да что с них взять?.. — а то и молчаливое пожимание плечами.

До этого я не знала человека более закрытого, чем она — приходилось это признать. В попытках разговорить ее мои психологические приемчики разного плана неизменно терпели неудачу. Я чувствовала, что раздражаю ее своими расспросами, но показывать это «барыне» не положено, поэтому она или отмалчивалась, или отвечала односложно.

И я перестала задавать вопросы, давая ей отдохнуть и выспаться в ее комнатке. Каждое утро Ганс или Михель по очереди отвозили ее в клинику. Кроватка Димы опять перекочевала ко мне — вскакивать и бежать к нему на каждый вопль не было сил. И заставлять бегать Анну тоже казалось мне неправильным — ее молоко было для нас на вес золота. Кровать позволяла, и теперь мы с ней делили ее на двоих. Пожалуй — да… это было не совсем нормально, и моя «аскеза» больше не воспринималась нормой, скорее вынужденной мерой.

Я старалась не замечать усталости и даже подавленности Даши, ее ежедневного стояния на коленях перед иконой — своего хватало. Я ждала Ольгу, чтобы вместе провести уже настоящую инспекцию клиники.

По части санитарии с докторами все было оговорено, в уши вложено, оплачено и доставлено. В родовспоможении я не смыслила — процесс естественный и идет сам по себе, но, если вдруг осложнения, ничем помочь я все равно не смогла бы.

Не всегда могла, похоже и Даша с докторами и стопроцентной положительной статистики там не получалось. Впрочем, как и в наше время. Может просто судьба такая у какой-то несчастной, роды в любое время — риск. Просто возможности у каждого времени разные.

Ольга Николаевна с Окуловой прибыли ближе к Новогодним праздникам, начинающимся в начале декабря с Николаем зимним и на следующий же день без предупреждения явились к нам с визитом.

А с ними будто свежий ветер ворвался в наш дом…

У Ольги изменилась прическа — волосы по-прежнему были разделены на прямой пробор и височные пряди оставались гладкими, но пучок на затылке переместился выше и стал более широким, из него выпускались локоны, спадающие на обнаженные по моде этого времени плечи — пускай и почти зима на дворе. Кроме того, в моду опять вошли средневековые фероньерки — прическу Ее королевского высочества украшали бусы, а кулон из крупной продолговатой жемчужины опускался на лоб.

Фасон платья тоже изменился, став более пышным. Юбки обеих женщин с трудом прошли в стандартную дверь и дело не в количестве нижних — верхние слоились подобно лепесткам розы.

Теплая накидка с бриллиантовой застежкой и объемным опушенным мехом капюшоном, дорогая кожа ботиночек и нежные цветочные духи — роскошь, богатство. На миг внутри шевельнулось подобие зависти или жалости к себе — измотанной ребенком и новой беременностью. Но жадный Ольгин взгляд на Димку… то, как старательно она мыла руки перед тем, как взять его к себе на колени, как спешила вытереть их, постоянная улыбка на лице… Нет, завидовать ей точно не стоило, как и жалеть себя.

— Надо же! А он ведь помнит вас, Ольга Николаевна, — удивилась я, — сразу пошел на руки… берегите прическу!

— Ах… какие мелочи! — смеялась она, снимая одной рукой фероньерку: — Анна Алексеевна, будьте добры предоставить князю Шонурову-Козельскому документ на титул. И не новоиспеченный, а восстановленный, замечу, — радостно смеялась она, не отводя взгляда от детского личика.

В руки мне лег тонкий свиток, перевязанный лентой и опечатанный с оттиском императорского герба.

Увесистый Димка, дотянувшись наконец, уверенно потянул в рот бусы. Я дернулась было, но Ольга заботливо вложила в детские ручки яркую погремушку, вовремя подсунутую Окуловой:

— Вымыта заранее… А вы, Таис, примите фероньерку, как гостинец из России, от ювелирного дома «Боли н». Для Димитрия Фредериковича же у меня целая сума подарков. И я видела здесь корзину на колесах — что это? Боже мой! Оказывается, я так соскучилась по вам, Таис, — неожиданно расплакалась она. Тут же громко заголосил Димка. И я к ним присоединилась, только тихо… молча.

Тоже соскучилась. И Ольга традиционно уже ассоциировалась для меня с Костей. Я гнала мысли, старалась не думать о нем — получил письмо, нет… Сейчас «не думать» не получалось.

В общем, у нас было «весело».

Но этот сумрачный туманный день капитально встряхнул меня, заставив вынырнуть из серости и обыденности прошлых дней. За порогом существовала другая жизнь и я вполне могла жить ею, почему нет?

Через пару дней я посетила родной банк — других надежных источников информации здесь я не знала. Вспомнился разговор с Костей о посреднических талантах евреев — от их услуг я сейчас не отказалась бы, но… Немного задержалась из-за трудных переговоров с прусским фабрикантом, но потом все равно пришлось опять же — самой ехать в литейные мастерские некоего Даниэля Штрауба.

Это было предгорье и пригород Вюртемберга. И, кажется, место это я знала, только смотрела сейчас на окружающие пейзажи с противоположной стороны. А вдали сквозь жидкий туман проступали очертания холма и белоснежной усыпальницы на нем — места упокоения Екатерины Павловны. Катрин…

Тогда я видела и этот завод, и его дымящиеся трубы, но и представить себе не могла, что когда-нибудь меня сюда занесет. Не мистика — слабенько для нее, так может хотя бы знак?.. Хотелось надеяться на лучшее — размышляла я, принимая руку Михеля и выходя из кареты. Представляясь и запоминая имена встречающих меня мужчин.

А может и правда знак, потому что здесь я попала в струю, что называется — строительство железной дороги на этот момент замерло по известной причине и постройку завода для производства деталей для нее тоже тормознули. Заказов было мало и идею с мясорубкой приняли, что называется, на ура.

Главное — Штраубы умели лить сталь.

Какого она качества, я не могла знать, так мне и не требовалась турбинная. Нож, шнек, решетка. Корпус мог быть и просто железным, но лучше бы…

— Герр Штрауб, а вы не пробовали создать сталь, имеющую сопротивление к коррозии? Добавление в нее хрома и никеля может способствовать этому, — осторожно закинула я крючок.

— Если вы об изысканиях Фарадея, то процентное соотношение добавок так и не было им выявлено, — рыжий чуть полноватый молодой человек и такой же солидный мужчина с