Сбежать от заморского принца - Селина де Нис

Я пожала плечами и вывела на стене тусклую рожицу вселенской скорби.

— Прекрати корчить рожи! — в раздражении бросил Дамиан и рывком развернул меня к себе. — Что происходит, ты можешь мне объяснить?

А я просто закрыла глаза, представила мамины руки, окунулась в убаюкивающие потоки магии, которые принесли меня к озеру, клубящемуся черными волнами. Я остановилась в раздумье. А тьма звала, манила, обещала покой и тишину. Я сделала шаг, другой. Никто не сделает мне больше больно…

— Пошла вон отсюда, высшая тварь! — раздался громоподобный голос разгневанной наивысшей сущности. — Ты не заслужила тишины и покоя! Сними проклятье, тогда сможешь зайти в озеро забвения, если захочешь!

Я застонала от боли, прожёгшей моё тело как хлыстом. Открыв глаза, я упёрлась взглядом в рубашку Дамиана и почувствовала, что одной рукой он крепко прижимает меня к себе, а повернув голову разглядела, что он призвал меч, видимо почуяв какие-то возмущения.

«Она ушла», — вывела я на стене черные буквы.

— Кто она? Ты её знаешь? Что это вообще было? — забросал меня вопросами верховный маг.

Только я намеревалась ответить, как боль на лице и в теле захлестнула меня. Дамиан аккуратно положил меня на кровать и в комнату ворвались целительницы.

На моём теле красным полыхали следы ударов. Как-будто по мне несколько раз прошлись плёткой. И они жутко болели. Платье было порвано. Мне было настолько больно, что какое-то время я не давала им дотронуться до меня, пока Разия просто не протянула мне бокал с напитком и не сказала, что это обезболивающее. Я залпом выпила и уже ничего не чувствовала.

Когда обе целительницы закончили колдовать с моими ранами, я уже могла более-менее лежать и соображать. Жестокость наивысших мне была известна, но почему конкретно ОНА меня так ненавидела?

— Не ожидала от вас, господин верховный маг, — донёсся до меня осуждающий голос королевской целительницы, — я буду вынуждена сообщить о произошедшем королю.

— О чем?! — удивился Шадомей.

— Об избиении вашей подопечной.

«Это не он!» — вывела я яркие огненные буквы на стене. Не хватало ещё, чтобы его посадили. Если здесь сажают за это. Или передали опекунство кому-то другому. Эх, плохо я знаю юридические законы этого мира.

— Да я её и пальцем не тронул! — закричал от возмущения Дамиан.

«Это не он! Это был кто-то чужой» — ещё раз вывела я огненные буквы на стене и оставила их там висеть.

— Это не похоже на побои. Ни физические, ни магические, — поддержала нас Разия.

— Мне пора. Я всё равно доложу об этом, — раздражённо сказала королевская целительница и добавила — А вам, милочка, нужно побольше есть. А то я сама ремень возьму.

И ушла через портал прямо из моей спальни.

— Я видела такое раньше. Всего один раз, — помедлив произнесла Разия. — Так наказывают наивысшие боги свои творения за непослушание. Особенно если они без спроса пытались заглянуть в озеро забвения.

А она-то откуда знает?!

* * *

Голова кружилась, видимо от обезболивающего и успокаивающего напитка. Я проваливалась в блаженный полусон, а потом открывала глаза. В один такой момент я увидела, что напротив кровати стоит стол, за которым сидит Шадомей и разбирает бумаги. У меня галлюцинации. От болезненного шока, наверное.

Однако в следующие мои возвращения галлюцинация не проходила. Только видение то сидело за столом, то кормило меня с ложечки, то спало сидя в кресле.

Проснулась я рано утром. Кто-то сопел рядом со мной. Я повернула голову и увидела Дамиана. Его рука лежала у меня на талии. Тихонько попыталась выползти из-под его руки, но Шадомей собственническим движением прижал меня к себе.

Не нравится мне эта ситуация. Я лежу в постели с мужчиной, у которого есть невеста. С одной стороны, сплетни меня не особо волновали, а вот опекунство, в случае чего, могут передать другому. Если смотреть по закону, а не по завещанию, то моим опекуном должен был стать новоиспечённый лорд Тсандоро. Этот извращенец и развратник. Развратник и извращенец… И тут я вспомнила, где я его видела до встречи с нотариусом и содрогнулась от ужаса.

— Не бойся меня, — услышала я шёпот Дамиана, — пожалуйста.

Видимо, я разбудила его, а он, увидев мой полный ужаса взгляд, подумал, что я испугалась его.

«Я не боюсь», — вспыхнули огненные буквы, — «но это нехорошо».

— Ты права, — согласился Дамина, — И с этим надо что-то делать.

Хм… А что с этим сделаешь?

Завтрак Орлей накрыл нам прямо в моей спальне. Шадомей неусыпно следил за тем, как я пыталась есть, пока я не написала, что я сейчас всё-таки подавлюсь от его пристального взгляда.

— Через час придёт Королевская Целительница. Она осмотрит тебя и скажет, можно ли тебе уже выходить, — уведомил меня верховный маг, вызвал Орлея, приказал убрать стол и унести бумаги в его рабочий кабинет.

* * *

— Повезло верховному магу, — проворчала целительница, — старый фейри сказал, что так происходит приспособление твоего сопутствующего дара к тебе. Или наоборот.

Она сняла с меня тонкую рубашку, осмотрела следы, покачала головой. Я уловила какое-то воздействие, но ничего не изменилось.

— Да, прав оказался старик, что эти раны не лечатся магией и травами. И будут проходить долго.

Она нанесла мне на кожу обезболивающую мазь и приказала натираться ею три раза в день, чтобы рубцы становились более мягкими и не зудели.

Поблагодарила её за помощь и, проводив до двери, закуталась в халат и добрела до библиотеки. Ничего не хотелось, поэтому я взяла первую попавшуюся книжку и… утонула в интереснейшей информации о мифических существах, населявших когда-либо этот мир.

Орлей почти силой вывел в столовую. Ему не смог помешать даже Гекс, потому что укусить духа невозможно. Он бесплотен. Пришлось быстро всё съесть, чтобы он не нажаловался Дамиану. И я снова углубилась в изучение книги.

* * *

Вечером Дамиан вернулся вместе с мадам Фуазье. Она согласилась провести месяц в замке, чтобы помочь мне в обработке ран. Потому что самой мне было не дотянуться до них, а, чтобы это делал сам Дамиан или Орлей, не могло быть и речи. А Грета и Лила, наши горничные, уехали в отпуск.

Я откровенно обрадовалась её присутствию, и понимала, что мыслями мадам Фуазье далеко. Она привязалась к внукам своей сестры и уже не мыслила жизни без них. Но и меня она бросить не могла.

Шрамы заживали долго и болезненно. Спасали меня только книги.