Ученица Тирана в Академии Ёкаев - Хэля Хармон

… ничего.

Связывающую нить заблокировала плотная завеса чужой магии.

К тому же… Боги, что с моими энергетическими каналами?!

Внутренним взором я всегда видела меридианы своего тела как светящиеся реки — полноводные, бурлящие силой, которую я копила и развивала годами тренировок. Но сейчас во мне текли жалкие ручейки! Тонкие, пересохшие!

Они выглядели чуть ли не хуже, чем когда я только пришла в Храм, и Айрон начал учить меня первым шагам в магии. Я занималась столько лет! А теперь… меня будто откатило назад! Энергия могла бы кончиться — это нормально, но почему сузились каналы?! Как такое возможно?!

Я сглотнула вставший в горле ком.

Ладно. Некогда паниковать. Если магия сейчас слаба — значит, буду действовать без магии. Телесная сила всё ещё при мне!

Сосредоточившись на руках, я резко дёрнула ими, чтобы разорвать верёвку.

Я ждала хруста разрываемых волокон… но вместо этого зашипела от боли. Ай-ай-ай… верёвка впилась в кожу! Но страннее… откуда у меня такая острая болевая чувствительность?!

Словно годы изнурительных тренировок на утёсах, бесконечных отработок ударов, спаррингов с Небожителем — всё это случилось не со мной. Я дёрнула руками снова, уже отчаяннее. И тот же результат!

Пальцы онемели. Я тяжело дышала.

Я — воин Храма Безупречных. Избранная ученица самого Айрона. И не могу разорвать какую-то верёвку?! И даже хуже — не могу встать, потому что ноги как ватные. Что за магию ко мне применили?!

— Всё готово, повелитель! — вдруг раздалось из центра круга.

Я замерла.

А потом увидела как из-за края парящего гроба выходит маленькая, хрупкая девушка… Знакомые голубые волосы. Маленькие рожки, поблескивающие в багровом свете ритуальных символов. Асель.

— Адепты собраны, — голос полуёкайки звучал взволнованно. — Последняя доставлена! Я направила их магию по каналам, и та уже надломила печать… Значит, всё верно! И ритуал скоро войдёт в полную силу!

Из-под крышки гроба полился свет — багровый, пульсирующий. И вместе со светом пришёл голос — низкий, рокочущий:

— Поторопись, смертная.

— Да! — Асель низко согнулась в поклоне. — Я делаю всё, что могу! И прошу вас, как договаривались… Моя мама — Великая Ино — погибла на этом болоте. От хвоста мерзкого ёкая! Она была слаба, беззащитна, а тот просто шёл мимо и… — голос ёкайки сорвался на всхлип, но она тут же подавила его, вцепившись пальцами в собственное кимоно. — Она не заслужила такой смерти, повелитель! Вы обещали…

— Хватит, — голос из гроба стал раздражённым, высокомерным. — Твоя мать восстанет из теней. Я не забываю своих обещаний. Или ты сомневаешься в моём слове? Или, может, в силе?

— Нет-нет, что вы! Я бы не посмела, повелитель! Я лишь слабая смертная, лишь молю вас о снисхождении…

— Если ритуал пройдёт как надо, ты получишь то, о чём просишь. Но доведи его до конца немедля.

— Что? Но… ещё не вся энергия готова.

— Её достаточно. Остальное я доберу сам, как только освобожусь. Ведь ты занимала ко мне на пир крупную дичь, — теперь Голос исходил хищным злорадством. — За эту оплошность не станут тебя карать. Ведь по слабости ума ты всё же сыграла мне на руку… Времени мало. Немедленно исполняй, что я повел!

— Да, повелитель! — Асель вскинула руки.

Её глаза закатились. Она начала издавать гортанное, нечленораздельное пение — выводить слова на языке, которого я не знала — древнем, скребущим по слух.

Ветер взвыл, закручиваясь в воронку над гробом. Небо, и без того тёмное, почернело окончательно, будто кто-то задул последнюю свечу. Болото вокруг ожило — пузыри лопались с противным чавканьем.

Гроб засветился ярче.

Багровое сияние пульсировало в такт гортанному пению Асель.

А потом от гроба выстрелили щупальца.

Они состояли из дыма — чёрного, густого, с багровыми прожилками. Каждое метнулось к одному из адептов. Я не успела даже моргнуть, как щупальце ударило меня в грудь.

Ощущение было такое, словно пробили сердце насквозь.

Словно ледяная игла вошла под рёбра и застыла там, пульсируя в такт чужой, враждебной магии.

Я инстинктивно посмотрела вниз, ожидая увидеть кровь, рану, дыру в кимоно… но ткань была цела. Только багровая нить дыма тянулась от моей груди к гробу.

А потом я почувствовала, как из меня утекает сила.

Та невеликая магия, что теплилась в моих странно пересохших меридианах, начала стремительно покидать тело. Она уходила по этой дымной нити в чёрный гроб.

— Нет… — выдохнула я.

Сопротивляться… Я должна сопротивляться!

Стиснув зубы, я попыталась перекрыть течение. Собрала остатки воли, мысленно возвела барьер на пути магии, как учил Айрон — создать плотный, непроницаемый щит…

Но сил не хватало.

Моя защита рассыпалась, едва успев сформироваться. Будто я пыталась заткнуть пробоину в плотине гнилой дощечкой.

Силы покидали. Голова закружилась. Перед глазами поплыли багровые круги.

— Асель… — я пыталась закричать, но из моего пересохшего горла вырвался лишь хриплый, сдавленный шёпот. — Не надо… остановись…

Язык едва ворочался. Губы онемели. Грудную клетку сдавило болью.

Асель меня не слышала.

Или делала вид, что не слышит.

Её глаза закатились так, что стали совершенно белыми — ни зрачка, ни радужки, только белок, пугающе— пустой. Голос полуёкайки звучал всё выше, всё отчаяннее, слова древнего заклинания срывались с её губ сплошным потоком.

Одновременно с тем мои веки тяжелели. Я боролась с желанием закрыть глаза, но тело предавало. Мысли начинали путаться, носились в голове безумным хороводом.

Я снова вспомнила о книге великого Миуки.

Раз там было сказано, что придёт Айрон — значит, так и будет! Он предотвратит ужасный ритуал! Он придёт за Мэйлин. Спасёт её.

Но вот про меня… про меня там не было ни слова.

«Наставник не бросит», — попыталась я уцепиться за эту мысль, как за спасительную соломинку. Но тут же в голову заползло предательское: «А что, если некого будет спасать?»

Что, если силы покинут меня раньше?!

Ведь если посмотреть на жуткие нити — то казалось, что пронзившая меня сделалась куда как толще, чем те, что тянулись к другим адептам…

Гроб тем временем светился всё ярче. Багровое сияние пульсировало, набирало силу, и вдруг… Крышка дрогнула. Раздался скрежет.

Сначала я подумала, что мне показалось. Но звук повторился — глухой удар изнутри, будто кто-то огромный бил в преграду, стремясь вырваться наружу.

Удар. Ещё удар…

Трещины…

А в следующий миг каменная крышка приподнялась, наружу хлынул мрак. А потом из темноты гроба показалась рука… или лапа?!

Пальцы по форме человеческие, но сплетенные из тьмы. Заканчивались они длинными на вид словно металлическими когтями.

Жуткая рука вцепилась в край гроба, следом за ней показалась вторая.

Существо